Красавица
Шрифт:
— Так просто от нас не сбежишь, — прокомментировал отец Игнасио.
В камере своей он оказался только на рассвете. Он упал на кровать, ни в силах даже лечь вдоль, и долго так и лежал, поперек кровати без сна и без всяких мыслей в голове. Потом приподнялся, непослушной рукой достал из тайника записку Дианы. Сжал ее пальцами. Потом осторожно надорвал клочок бумаги около угла. Второй день закончился. Осталось еще восемь
Глава 14. Бегство
Диана де Ла Бланка была безумно зла. Войдя в гостиницу, где ее ждал слуга Ролана де Сен-Клер,
Диана стащила с себя рясу, бросила на кровать, сняла парик, не обращая внимания на мальчишку, умылась. Потом посмотрела на этого шута.
— Ну что уставился? Что мне делать дальше?
Морис подскочил. Диана де Ла Бланка оказалась на самом деле невероятно красива. Настолько, что он лишился дара речи и как безумный смотрел на нее, теряя голову. Потом вдруг осознал, что ради этой девушки его господин пошел на самое страшное, и бросился помогать ей переодеться.
Через десять минут перед ним стоял мальчик-слуга с огромными синими глазами и черными прямыми волосами до плеч. Слишком красивый мальчишка. Взяв уголь из камина, он дорисовал Диане брови — они стали шире, и немного портили впечатление. Она сама поняла, что нужно делать, провела грязной рукой по лицу. потом долго размазывала золу по щекам, чтобы стать смуглее. Ей это удалось, и вот уже в зеркале отражался немного грязный, но вполне себе воспитанный мальчик, слуга при молодом господине, путешествующем верхом.
Перекусив в полном молчании, они спустились вниз. И уже выезжая из Толедо, Морис понял, что забыл в шкафу монаха-молчальника. Он засмеялся, представив, как удивятся следующие постояльцы гостиницы, которые обнаружат подобный сюрприз.
Коней гнали нещадно. К вечеру они были далеко от Толедо, и заночевали в небольшой горной деревеньке Санта Крус. Наутро, боясь, что погоня все же настигнет их, Морис свернул в горы с основной дороги, достал из седельных сумок другую одежду, котомки, с сожалением отпустил лошадей, и вот уже два брата-цыгана идут горными тропами куда-то на восток.
Морис не знал, куда он идет. Вечером они оказались далеко в горах, и не были уверенны, что когда-либо смогут найти дорогу.
Ночью Морис сторожил сон Дианы, а утром они сильно поругались и чуть не подрались. Диана кричала, что более бестолкового мальчишки она не видела никогда в жизни, что Ролан де Сен-Клер не должен был доверять такому идиоту, и что они навсегда останутся в этих горах, и их либо сожрут волки, либо они погибнут от голода, так как вряд ли Морис, не захвативший никакого оружия, кроме кинжала, сможет добыть им пропитание.
— Ролан должен был сам отвезти меня в Париж! — кричала Диана, — вместо этого он прохлаждается где-то в Толедо, наверняка нашел себе красотку!
Морис готов был задушить девчонку.
— Вы никогда не думали, что он не сможет выбраться из монастыря? — воскликнул он.
— Если бы не мог, он бы туда не полез! — Диана отвернулась.
Вокруг были только горы,
— Он спас вас, а вы...
— Спас? Да я сгнию здесь, в этой чертовой стране!
К вечеру они сильно устали и проголодались. Окончательно заблудившись, Морис и сам понимал, что они могут остаться в горах навсегда. Темнело. Было страшно. Они, голодные и злые, сидели рядом на берегу какой-то речушки. Диана умылась, и долго пила воду, надеясь, что вода притупит чувство голода. Но вода не притупляла.
— Пойдем вдоль реки, — сказала она, поднимаясь. Солнце было уже низко, и до ночи оставалось совсем не много, — если по реке идти, найдем каких-нибудь людей.
Они шли по берегу, иногда прыгая с камня на камень, иногда бредя по воде, пока, когда уже совсем стемнело, на самом деле не показалась какая-то деревушка. Несколько домиков жалось к скале.
Залаяли собаки, и из кривого домишки вышел старик с ружьем.
— Нечего брать у нас! — крикнул он, завидев цыганят, — идите откуда пришли!
— Мы заплатим! Я клянусь, только пустите нас в дом!
Вышла старуха, которая сжалилась над двумя мальчишками, и пустила их в какой-то сарай, принеся жидкой похлебки и кусок черного хлеба.
Никогда Диана не ела ничего вкуснее. Миска ее мгновенно опустела, и она заснула, и спала до самого рассвета, когда ее разбудил Морис. Утром старик, не взявший с них даже платы, указал им нужную тропу, и уже вечером уставшие, но счастливые, что выбрались из гор живыми, Морис и Диана входили в небольшой городок Таракон.
Снова сменив личину, они теперь уже были мужем и женой, идущими на базар в Куэнку по горной дороге. Диана тащила огромный короб на спине, ее голова была обмотана мантильей, из под которой выбивались черные волосы, а красная юбка путалась в ногах. Добрые люди подкинули их на телеге. Диана лежала на сене и думала о том, что Ролан де Сен-Клер просто отвязался от нее, бросив ее на произвол судьбы, вручив ее судьбу в руки неразумному юнцу, который даже толком не знал, куда они идут, и боялся собственной тени. Сам же блистательный граф де Сен-Клер наверняка развлекается в Толедо, где стоит двор, и уж точно этой ночью будет танцевать с самыми прекрасными дамами королевы. Она же сгинет где-нибудь среди вересков и гор, потому что при случае этот мальчишка ни за что не сумеет защитить ее. Он даже оружие забыл взять. Диана усмехнулась. Она-то не забыла примотать к ноге отличный боевой пистолет, найденный в вещах Ролана.
Через неделю скитаний, горных троп, дорог и повозок, гонки на ворованных лошадях, Диана сидела в таверне в Барселоне. Язык этой страны она не понимала, но многие здесь знали испанский, поэтому общаться было кое-как возможно. Сегодня она была сестрой молодого крестьянина. Морис достал краску для лица и разрисовал ее хлеще некуда. Глаза ее были на пол лица, а губы стали широкими, как у негритянки. Она ждала, когда же он вернется. С тех пор, как ее похитил грецог Гренада, она предпочитала отсиживаться в своей комнате и не выходить без сопровождения. Даже с таким макияжем, мужчины обращали на нее внимание, хотя брови ее были широки и срастались на переносице, а щеки перепачканы землей.