Красавица
Шрифт:
Стоя в темноте так, чтобы хорошо видеть Диану, но самому не быть замеченым, он снова и снова вспоминал слова герцога Гренада. Диана стоит того, чтобы за нее умереть. Стоит ли? Стоит ли она того, чтобы ради нее пойти на пытки? Стоит ли она того, чтобы вся жизнь крутилась только вокруг нее?
Ролан не переставая думал о ней. Он одновременно боялся увидеть ее и мечтал о ней. Нет, не о ее любви. Он видел в мечтах только ее глаза, и то, как она улыбается ему. Как она смотрит на него с благодарностью. Проводит рукой по его щеке. Возможно только ради этого стоит жить. Ради ее улыбки.
Чертово ланселотство завело его в подземелья монастыря святого Доминика. Чертово ланселотство способно завести его в ад. Он сам презирал себя за него, сам смеялся над собой, но думать мог только о Диане дАжени.
Прожив при дворе большую часть своей сознательной жизни, Ролан за один день разузнал все. Он видел, какие тучи сгущаются над головой его красавицы. Он видел опасность, и он бросился защищать Диану. За одну ночь его сестра, преданная союзница Марии Манчини, с помощью кнута и пряника превратилась в его преданную шпионку. Диана была под хорошей защитой. Гера не предаст. Он мог верить ей. Только поверит ли его сестре Диана? Тщательно разработанный план дал плоды, и Гертруда сумела войти к ней в доверие. Он молил всех богов, чтобы Мария не прознала об их маленьком семейном заговоре.
Сердце его сильно билось, когда он смотрел на Диану, скромно сидящую на скамье рядом с Луизой. Он понимал, что ничего хорошего Диана ему не скажет, но уже то, что она вообще решилась на разговор, было для него сродни чуду. Вот служба закончилась, Диана поднялась с места, а он сам зашёл в один из нефов и прислонился к колонне, стараясь унять нервную дрожь.
Когда в полумраке нефа появилась Диана, он уже справился с собой, но глаза его вспыхнули, когда он поднял взгляд, и не будь так темно, то полностью выдал бы себя перед ней. Да. Она достойна того, чтобы умереть за нее. Одно только то, что она пришла, что стояла рядом, наедине с ним, заставляло сильнее биться его сердце.
— Я пришла не любезничать с вами, — сказала Диана, когда он поклонился.
— А я-то ждал страстных признаний, — усмехнулся он, надевая привычную маску.
Диана сдвинула брови.
— Не паясничайте, Сен-Клер. Вы понимаете, что после вчерашней мерзкой сцены я бы ни за что не стала писать вам, если бы…
— Если бы не боялись, что я проболтаюсь про дона Диего, — он снова усмехнулся. Было грустно и смешно одновременно. Смешно потому, что он в глубине души все же на что-то надеялся, хотя умом понимал, что никакой надежды нет, — можете не переживать, как бы хорошо вы обо мне ни думали, я никому ничего не скажу.
Она молча смотрела на него. Глаза ее, цвета сапфиров, казались ему бездонными.
— А почему я должна хорошо о вас думать? — спросила она.
Он дёрнул плечом и снова усмехнулся, ничего не сказав. Диана вспыхнула.
— Где вы были, Сен-Клер, когда были обязаны сопровождать меня? Вы хоть понимаете, какой опасности подвергли
Он снова молчал. Сказать правду он не мог, выкручиваться и врать было бесполезно.
— Вам нечего сказать? – спросила она.
— Нечего.
— Что вы делали, когда я так нуждалась в вашей защите?
Он молчал.
— Вам нечего мне сказать? – повторила она, — вы трус и предатель, вы бросили меня одну, когда должны были защищать! Наверняка нашли красотку, ради которой позабыли долг и честь!
Он закусил губу.
— Вы ни на что не годны, как и ваш слуга, я презираю вас, большего вы не достойны!
Ролан поднял глаза. Буря, бушевавшая в его душе на секунду отразилось во взгляде, и Диана испугалась. Ещё секунда, и он ударит её, как вчера ударил свою сестру. Она отступила на шаг. Он же снова прислонился к колонне, стараясь сдержать эмоции. Рука до боли сжимала рукоять шпаги. Интересно, как изменится ее лицо, если она узнает правду? Какие эмоции она испытает? Жалость? Презрение к его слабости и глупости? Уже близкий к тому, чтобы сознаться во всем, он резко прервал ход собственных мыслей. Она никогда не узнает об этом.
— Как вы думаете, Диана, вы достойны того, чтобы за вас умереть? – медленно проговорил он, озвучивая свои мысли, мучившие его столько дней и одновременно меняя тему.
Диана удивлённо смотрела на него. Весь гнев её вдруг улетучился, осталось только удивление.
— Я… я нет, я этого не хочу.
— Герцог Гренада перед смертью просил передать вам, что вы этого достойны. Это были его последние слова.
Повисло молчание.
— Откуда вы его знаете? – спросила Диана, — или два негодяя издали находят друг друга?
Он вспыхнул, но темнота нефа скрыла это.
— Возможно.
Диана не понимала, рада она этому или нет, она не понимала, что думает Ролан, и зачем он задает ей такие вопросы. Она не хотела, чтобы люди умирали из-за нее, но герцог Гренада был достоин любой кары. Именно ему она днями и ночами желала смерти, сидя в камере в монастыре святого Доминика. Именно на его голову она призывала гнев Господа. Она беспомощно смотрела на Ролана.
— И… как это случилось? Как он умер? — почти прошептала она.
Ролан скривил губы:
— У него остановилось сердце, — ответил он.
— Сердце? Но он был так молод! – растерялась Диана, ожидавшая совсем другого ответа.
Он усмехнулся.
— Иногда такое случается с молодыми людьми, особенно если они опрометчиво приступают к опасным физическим упражнениям.
— Вы не могли бы говорить менее загадочно? – Диана всплеснула руками, — да вы просто уходите от темы! Вы не хотите оправдаться?
— Нет, не хочу.
— А мне вот ужасно хочется ударить вас, но тогда я уподоблюсь вам же. Предателю, трусу и победителю женщин!