Красные рельсы
Шрифт:
— Черт побери! — сказала она вдруг. — Женщина! Я угадала?
Конкэннон попробовал улыбнуться.
— Смешно, правда?
— Этого я никак не ожидала. Я знала, что наши дороги когда-нибудь разойдутся. Но мне представлялось, что нас разлучат железные дороги и твоя работа. О женщине я ни разу не думала. Я ее знаю?
— Вряд ли.
Но она знала. Лили Ольсен была в курсе почти всех событий, происходивших в Оклахома-Сити. Вспомнив кое-какие слухи и прибавив к ним пару достоверных фактов, она произвела подсчет, как при игре в покер. И ответ
Она медленно покачала головой. Хорошо разбираясь в азартных играх, она умела определить, когда удача поворачивается спиной.
— Ничего не выйдет, Конкэннон.
— Может быть, — признал он.
— Рэй был твоим другом. Ты десять раз рассказывал мне, как он спас тебе жизнь.
— Я знаю, но это ничего не меняет.
— Что ж, я не так наивна, чтобы устраивать сцену или что-нибудь такое, — сказала она с ледяной улыбкой, взяла со стола его шляпу и протянула ему. — До свиданья, Конкэннон.
Говорить вроде бы было больше не о чем. Конкэннон надел шляпу и вышел.
Глава пятая
На следующее утро Конкэннон отправился в конюшню на Саут-Бродвее, чтобы взять напрокат лошадь.
— Берите серого мерина! — сказал сержант Марвин Боун, вырастая будто из-под земли. — Я знаю его бывшего владельца.
— Боун, — устало сказал Конкэннон. — Вам больше нечем заняться, кроме как следить за мной?
Полисмен оскалил зубы в улыбке.
— Я просто хотел помочь вам выбрать доброго скакуна. Едете на территорию криков?
— Да. По милости полиции Оклахома-Сити и Джона Эверса.
— Если узнаете что-нибудь о взрывнике, то поездка окажется не напрасной.
— А если ничего не узнаю?
— Кто не рискует, тот, как говорится, не обретает.
Конкэннон взял серого коня и помог конюху оседлать его.
— Боун, не забудьте присмотреть за миссис Аллард, ладно?
— Не забуду. Речь идет о чем-то конкретном?
«О двух типах, которые, возможно, ограбили поезд», — подумал Конкэннон, но ничего не сказал.
— Вы что-то от меня скрываете, Конкэннон? — спросил Боун равнодушным тоном.
— Да нет…
Вопреки своей привычке сержант не стал допытываться и просто пожал плечами.
— Так что поговорите с Майером. Если кто-то и может дать сведения о Эйбе Миллере, то только он…
На Бродвее Конкэннон повернул на север, проехал мимо свежих газонов и красивых домов по зажиточному кварталу Оклахома-Сити. Вскоре он выехал из города и по диагонали пересек широкий северный склон долины Канадской реки. К концу дня он добрался до северной излучины реки и оказался на земле криков.
Осень окрасила невысокие холмы в рыжеватый цвет. Желтые листья платанов блестели на солнце. В оврагах ярко краснели каучуковые деревья. Конкэннон удивлялся чистоте воздуха и прозрачности воды, но мысли его занимало совсем другое…
В его памяти то и дело возникало грязное лицо мертвого сутенера и очертания тела Мэгги Слаттер под простыней. На ее месте могла оказаться
Здравый смысл подсказывал ему, что он поступает правильно, разыскивая Миллера. Мнения многих людей сходились в одном: взрывник мог дать разгадку ограбления. Однако Конкэннона это не очень радовало: ведь он оставил Атену Аллард в одном городе с двумя типами, на совести которых уже было два убийства…
Он прикинул, что до Дип-Форк остается еще полдня пути. Боун оценил расстояние слишком оптимистично… Перехвалил сержант и серого мерина: тот оказался не в меру худым, и от тряски у Конкэннона ломило спину.
Вдали он заметил ряд деревьев, указывавших на близость реки или ручья. Он направил мерина туда и поехал между двумя зеленеющими горбами, нарушавшими гармонию коричневой долины. Внезапно мерин как-то странно подпрыгнул и упал; только в это мгновение до Конкэннона донесся звук выстрела. Пока животное заваливалось набок, он отчаянно пытался высвободить ноги из стремян, горько сожалея о том, что не взял с собой ружья.
Мерин фыркнул, заржал, замолотил копытами по воздуху, роняя изо рта на траву кровавую пену. Конкэннон упал чуть дальше и покатился по камням, не замечая боли. Шляпа его слетела, и он инстинктивно подобрал ее, но в следующее мгновение пуля вырвала шляпу из рук. Он откатился подальше от коня. Его тяжелый револьвер продолжал находиться в кобуре, но он не стал вынимать его: стрелявшие были от него метров за двести, и револьвер ничем не мог ему помочь.
То, что стрелявших было двое, он сообразил, пока летел с седла на землю. Каждый из них стрелял с одного из холмов по краям дороги. «Вот они и пришли закончить дело, которое начали в том переулке», — спокойно подумал он.
Эти мысли мелькали в его голове, как молнии, и словно не имели никакого отношения к далеким ружейным хлопкам и злобному свисту пуль.
Дернувшись еще несколько раз, мерин застыл; Конкэннон начал зигзагами удаляться от него. Он стремился побыстрее уйти с открытого места, где лежало животное, уйти от пуль, летящих с этих проклятых холмов…
Спустя десять секунд после падения он был уже среди шумных колючих кустов. Вслед ему один за другим раздавались беспорядочные выстрелы: нападавшие в бешенстве пытались исправить первые промахи. Стоило кому-нибудь из них поглубже вздохнуть и поаккуратнее прицелиться — и Конкэннону пришел бы конец.
Он выполз из кустов за миг до того, как они затрещали от пуль, скользнул за большой камень и замер, прислушиваясь и тяжело дыша. Выстрелы смолкли, и над холмами воцарилась тишина.
Единственным утешением для Конкэннона могло служить то, что он был еще жив. Однако стрелявшие должны были к этому времени успокоиться и выработать новый план. И хотя убить тренированного полицейского было сложнее, чем сутенера или проститутку со Второй улицы, им было вполне под силу справиться с этой задачей. Достаточно было дождаться, пока Конкэннон появится в поле зрения.