Красные рельсы
Шрифт:
— Садись, — сказала Лили, открывая дверь своей квартиры. — Выпить найдешь сам. Я скажу Бобу, чтоб нагрел воды.
Лили исчезла; Конкэннон потянулся за бутылкой, взглянул на зеркало в рамке, усыпанной алмазной пылью, и скорчил гримасу.
Виски согрело его, боль в груди уменьшилась. Но лицо и одежда были в плачевном состоянии. Он сел на кровать и снова приложился к бутылке.
Конкэннон слишком устал, чтобы размышлять о своем последнем приключении. Голова его была пуста, и он большими глотками пил фирменный напиток Лили. Он давно уже здесь не был,
В целом комната в точности отражала вкус преуспевающей сводницы с Банко-Эллей и нравилась Конкэннону.
Когда Лили вернулась с большой миской горячей воды, Конкэннон уничтожил больше половины бутылки. Лили разложила перед собой необходимые вещи и с профессиональной сноровкой принялась за работу: забрала из рук Конкэннона бутылку, расстегнула жилет и в одно мгновение раздела до пояса.
Затем намылила мочалку сиреневым мылом и стала приводить в порядок своего гостя.
— День или два поболит, конечно, но я думаю, что ребра целы. Хочешь, я пошлю за врачом?
— Нет. Мне нужно просто поспать, а потом как следует поразмыслить.
Лили осторожно смыла кровь и грязь с его лица, смазала царапины и синяки.
— Тебе никогда не хотелось сменить работу? — спросила она, дотрагиваясь до старых шрамов на его плечах и груди.
Конкэннон издал ничего не означающий звук и растянулся на кровати.
— Мы могли бы пожениться и управлять заведением вместе, — продолжала Лили равнодушным тоном. — Согласись, это все же лучше, чем получать по морде в темных переулках.
Она говорила об этом уже не впервые. Но Конкэннон не мог понять, насколько искренне это предложение. Он стал задумчиво смотреть, как Лили готовит ему бинты. Она была как бы похожа на комнату, в которой жила; Конкэннону было хорошо в ее обществе, но он сомневался, что сможет испытывать к ней нечто большее.
— Ну-ка, сядь, — сказала она.
Конкэннон выпрямился, скрипнув зубами от боли, и замер, как статуя; Лили растерла ему бока какой-то мазью и обмотала полосками из простыней. Завершив операцию, она отошла на шаг и задумчиво посмотрела на свою работу.
— Это поддержит твои ребра какое-то время. Но лучше бы тебе показаться врачу.
— Ты мой лучший врач, Лили.
В конце концов, ее предложение могло оказаться вполне разумным. Женившись на хозяйке притона в Банко-Эллей, он сразу избавился бы от многих забот. Сейчас, сидя рядом с Лили под розовой лампой, он находил ее идею довольно удачной… Она протянула ему бутылку; он выпил еще.
— Ложись, — сказала она вполголоса. Конкэннон повиновался. Она сняла с него туфли, расстегнула и стащила брюки. Он остался лежать в одних кальсонах, обессиленный и полупьяный. Потом по привычке потянулся к ней. Лили мягко оттолкнула его.
— Это мы успеем. Сначала ты должен
— Лили…
— Что?
— Я не собирался попадать в такую историю в первый же день. Но все равно — у тебя мне хорошо.
Она улыбнулась.
— Спи, Конкэннон.
Потом прикрутила фитиль и задула лампу.
Конкэннон уснул не сразу. Он казался себе столетним стариком; в памяти его возникали по очереди все тяжелые и неудачные дни его жизни, изнурительные поездки, бессонные ночи. В то мгновение, когда он уже погружался в сон, ему вдруг привиделось лицо Атены Аллард, и он почувствовал себя совершенно старым и бессильным.
Издали доносился слабый шум ночного города. Кто-то проигрывал в «Фаро» последний доллар; кто-то, хлебнув лишнего, из последних сил тащился домой; полисмен в последний раз совершал обход Банко-Эллей…
В заведении Лили стояла полная тишина.
Проснувшись, Конкэннон ощутил на лице косой солнечный луч.
— Пей, — сказала Лили, аккуратно наливая в чашку из двух фарфоровых посудин кофе и горячее молоко.
Конкэннон сел и взял в руки чашку. Лицо его распухло, голова болела, но он чувствовал себя гораздо лучше, чем накануне.
— К тебе пришли, — объявила Лили. — Внизу ждет Марвин Боун. Он предлагает тебе роль понятого в похоронном бюро.
— А кто умер?
— Он не сказал.
Конкэннон поставил босые ноги на пол. Лили принесла его костюм. После того, как по нему прошлись щеткой, он имел вполне презентабельный вид. Конкэннон оделся.
Боун сидел за столом для «семерки» и выглядел еще более раздраженным, чем обычно.
— Что там насчет похоронного бюро? — спросил детектив.
— Новый метод: когда кого-то отправляют на тот свет, проводится предварительное расследование. Это помогает нам убить время, вместо того чтобы валяться в постели, как некоторые.
— А разве здесь найдется труп, который я мог бы опознать?
— Это выяснится после того, как вы на него посмотрите.
Они пошли в направлении Бродвея; через несколько минут Конкэннон совершенно выдохся. Бандаж Лили удерживал его ребра в неподвижном положении, но мешал нормально дышать.
— А где этот самый труп?
— На Харви-стрит.
— Как же мы будем туда добираться?
— Пешком, разумеется. Думаете, муниципалитет сразу предоставит нам парадный экипаж и шестерку лошадей?
Конкэннон остановился и махнул проезжавшему фиакру.
— С вашего позволения, мы лучше поедем.
Было начало осени, и в воздухе стоял запах пыли и железа. Они ехали молча. «Кольт» в заднем кармане брюк заставлял Боуна то и дело ерзать на сиденье.
— Остановите-ка здесь, — сказал он, лишь только кучер повернул на Харви-стрит.
Похоронное бюро — небольшая деревянная постройка — находилось чуть поодаль, позади травяной лужайки. Свежевыкрашенная табличка гласила: «Организация похорон. Изготовление надгробных плит по заказу». Они прошли по узкой тропинке к крыльцу, где их ждал врач.