Красные тюльпаны
Шрифт:
Фашисты шесть раз кидались в атаки, пытаясь любой ценой прорвать оборону партизан, но безуспешно — щорсовцы держались стойко, хотя они тоже несли немалые потери.
База партизан находилась на возвышенном участке. Позиции заслона располагались по верху холмов и потому партизаны имели лучший обзор. Фашистам же каждый раз приходилось наступать снизу, а это давало щорсовцам преимущество, и они разили врага уверенно, метко.
Но к исходу дня партизаны оказались в критическом положении. Артиллерия и минометы врага начали обстрел позиций заслона. Каратели опять бросились
Второму взводу было трудней остановить врага. Измотанные атаками партизаны к концу дня уже не смогли удержать противника. Цепь сильно поредела. Но даже раненые оставались в окопах и продолжали вести бой. И все же к вечеру второму взводу пришлось отойти на новый рубеж в глубь леса, почти к самим землянкам.
Низкое солнце просвечивало задымленный лес, клонилось к закату. Когда стало смеркаться, фашисты прекратили атаки.
Андрюхин вызвал командиров на совещание. Выслушав доклады о потерях и наличии боеприпасов, он отдал приказ — с наступлением темноты всем бесшумно сняться с занимаемых позиций и собраться у штаба.
Отдавая приказ об отходе, Андрюхин внешне был спокоен, хотя на сердце у него было тяжело: большого усилия стоило командиру не выдать своих чувств. Но, помня, что противник превосходит их в силе, он не имел права рисковать и, чтобы сохранить отряд для дальнейшей борьбы, обязан был вывести людей из окружения в новый район.
Уходить предстояло на юг, через ту самую топь, через которую, как знал командир, хотя и с трудом, но можно пройти. Знал потому, что этот пятикилометровый участок был еще весной разведан партизанами, и труднопроходимые места они тщательно загатили. Партизанские разведчики не раз пользовались этой дорогой.
Похоронив невдалеке от землянок павших в бою товарищей и замаскировав дерном могилы, партизаны молча покинули базу. Головным шел взвод Типугина. Ему был дан приказ: в случае встречи с фашистами — пробивать путь для всего отряда. За вторым, типугинским, взводом — в нем находился и комиссар Гордеев — двигались подводы с ранеными, имуществом отряда, а следом — первый взвод. Замыкал отряд третий, баутинский, взвод. Андрюхин уходил последним с этим молодежным взводом, которому была поставлена задача прикрывать отряд.
Всю ночь без отдыха, лишь с короткими остановками отряд продвигался на юго-запад. Он уходил в Холм-Жарковский район. За ночь прошли более двадцати километров. И весь следующий день щорсовцы провели на марше. В полдень форсировали неширокую реку Неча, к вечеру — исток Лосьмянки, и, обойдя стороной деревню Демяхи, уже были на границе Батуринского района.
Партизаны шли по открытой, холмистой, с редкими перелесками местности. Когда впереди показался густой смешанный лес,
Прошло около часа, и вот уже совсем близко спасительный лес, каких-то полторы — две сотни метров. Партизаны повеселели. «Ушли!» — думали все. Но радость их была преждевременной: со стороны деревни Демяхи показалась цепь немцев. Они обходили отряд справа, стремясь отрезать партизан от леса.
Андрюхин — он ехал верхом на коне — первым заметил гитлеровцев. Поняв замысел врага, он крикнул командиру третьего взвода:
— Баутин, бегом со взводом на правый фланг. Прикрыть отход! Не подпускай фрицев к дороге!
— Есть! — отозвался Баутин. — Взвод, за мной!
Обогнав колонну, бойцы рванулись наперерез фашистам.
Из головы колонны прибежал черноусый Казанцев, связной Гордеева. Он передал командиру вопрос комиссара: «Не требуется ли помощь?»
— Третий взвод сам справится с задачей, — ответил Андрюхин. — Передай комиссару, чтобы ускорили движение.
А партизаны, поняв обстановку, уже сами спешили уйти с открытого поля. Вскоре вся колонна, кроме баутинского взвода, втянулась в лес.
Третий взвод успел выдвинуться вперед, залечь вдоль дороги.
Подпустив гитлеровцев поближе, бойцы дружно ударили по ним из автоматов.
Гитлеровцы залегли и тоже ответили огнем. Они попытались обойти партизан, но Баутин зорко следил за маневрами противника, посылал бойцов на угрожаемый фланг, и те отгоняли фашистов гранатами.
Полетайкин находился поблизости от Петра Корнилова. Лежа в канаве, он наблюдал за тем, что творится от него справа и слева. Он-то и заметил какую-то группу людей, неожиданно появившуюся со стороны леса. Полетайкин только успел разглядеть одного в немецком кителе.
— Корнилов! — крикнул он Петру. — Немцы слева! Передай Баутину.
— Откуда?
— Вон они. Из леса выскочили.
— Много?
— С десяток.
Корнилов передал по цепи Баутину о возникшей новой опасности, а сам пополз навстречу предполагаемому противнику. Полетайкин и Веселов последовали за ним. Они ожидали, что вот-вот по ним ударят из автоматов, но этого не произошло. Наоборот, к их удивлению, невесть откуда взявшаяся странная группа открыла шквальный огонь по карателям. Незнакомые бойцы держались спокойно, стреляли короткими очередями. Петр успел подумать, что эти ребята не просто ведут бой, а выполняют привычную работу.
— Ура! — крикнул Полетайкин, вскочил на ноги, но тут же грузно опустился.
— Учись, дядя, как работать надо! — отозвался Петр.
— Без меня, Петя, поработай, — простонав, ответил Полетайкин.
— Ты что? — удивленно спросил Петр, подползая к Полетай-кину. — Куда тебя?
— В ногу. Выше колена.
— Держись! — выкрикнул Петр и, повернувшись лицом к немцам, лежащим в поле, застрочил по ним из своего трофейного шмайсера.
На левом фланге человек в немецком кителе, положив ручной пулемет на сук березки, стоя бил по фашистам. Гитлеровцы не выдержали, стали отползать, а затем побежали назад.