Красный Бубен
Шрифт:
Брежнев усмехнулся.
– Ну что ж… Плохой бы я был Генеральный секретарь, если б не мог людям место определять…
Они подошли к двери, обитой черной кожей.
Брежнев приложил палец к губам и тихонько приоткрыл дверь.
И тут Петька услышал из-за двери голос Владимира Высоцкого, который пел:
А на левой гр-руди – пр-рофиль Сталина-а-а, А на пр-равой – Маринка анфа-а-ас-с…Петька удивился.
– Неужели по радио передают?!
– Ага. По Би-Би-Си, – пошутил Брежнев. Он поманил Петьку пальцем, предлагая заглянуть в помещение. Петька просунул внутрь голову и увидел живого Высоцкого! Владимир Семенович сидел с гитарой на диване и пел! А перед ним на журнальном столике стояли микрофон, початая бутылка водки, стакан и банка шпрот. Под столиком вращались катушки магнитофона.
Петька не верил глазам.
– Записывается у меня Володя, – шепнул ему Брежнев. – Я ему условия создал. «Грюндик» купил на чеки в «Березке». Я и название для записи уже придумал. «Концерт в Кремле» будет называться.
– Ого! А пластинка выйдет?
– С пластинкой, товарищ Углов, пока обождем. Сейчас это было бы идеологически несвоевременно. Пусть лучше думают пока, что Володю зажимают. От этого его народ больше любить будет.
Тем временем Высоцкий допел «Баньку», нажал на «паузу» и налил себе полстакана водки.
– Кхе-кхе! – сказал Леонид Ильич. – Володя, не помешаем тебе?
Высоцкий остановился с поднятым стаканом.
– Леонид Ильич! О чем вы?!
Брежнев махнул рукой.
– Ладно тебе! Не преувеличивай. – Они с Петькой прошли в комнату. – А это вот хочу тебя познакомить – товарищ Петр Углов.
– Да ну?! – Высоцкий отложил гитару и встал с дивана. – Да я о тебе, дорогой товарищ, столько слышал! Давно мечтал познакомиться! – он подошел к Петьке и обнял его за плечи.
Петька засмущался.
– Да чё… это… со мной… мечтали…
– Ну что, мужики, – сказал Брежнев, – теперь нас трое, и нам ничего не мешает по сто пятьдесят дернуть, – он поставил на стол бутылку «Столичной».
Высоцкий взял бутылку, потряс ее, посмотрел на пузырьки, цокнул одобрительно, рванул зубами пробку и разлил водку в три стакана.
Брежнев подмигнул Петьке – видал, мол! Наш человек!
– Ну, – он поднял стакан, – как говорится, народ и партия едины. И работники культуры, само собой, – Брежнев кивнул на Высоцкого.
Они чокнулись и выпили. Такой вкусной водки Петька никогда еще не пил. Да еще с Брежневым и Высоцким. Он поморщился и спросил:
– С ВДНХ, что ли, водка?
– А то откуда же! – ответил Брежнев. – Из павильона «Космос».
– В деревне сроду не поверят, что я с такими товарищами на троих соображал, – сказал Петька. – Опять скажут, трепло ты, Углов!
– А мы тебе грамоту выпишем, чтоб не сомневались, – Брежнев вытащил из кармана бланк грамоты с гербом СССР и дал Петьке. – Пиши
Петька подумал и написал:
Я, Петр Углов из Красного Бубна.Подумав еще, над Петром Угловымприписал: полковник КГБ в отставке… —и продолжил – бухал прямо в Кремле вместе с Генеральным секретарем Политбюро ЦК КПСС товарищем Леонидом Ильичом Брежневым и народным артистом СССР Владимиром Семеновичем Высоцким.
Брежнев и Высоцкий расписались внизу.
Петька бережно сложил грамоту и убрал в карман. Только бы не посеять,– подумал он. – Все в деревне охренеют!
—Сыграй, Володя, – попросил Брежнев. Высоцкий взял гитару, кашлянул в кулак и запел:
В заповедных и дремучих страшных Муромских лесах… Если есть там соловьи – то разбойники… Если есть там… то покойники… Страшно, аж жуть!– Как про нашу деревню, – сказал Петька, когда Высоцкий допел. – У нас там тоже одни покойники теперь.
– Все там будем, – сказал Брежнев и угостил всех жвачкой.
Высоцкий подошел к окну и облокотился на подоконник.
– Купола в России кроют чистым золотом, – задумчиво произнес он.
Петька посмотрел в окно через Высоцкого и вдруг заметил на кремлевской стене какое-то подозрительное шевеление. Он прищурился. На стене сидел человек в черном комбинезоне и прицеливался в Высоцкого из винтовки с оптическим прицелом.
– Владимир Семенович! – закричал Петька. – Ложись! – он кинулся к окну и закрыл Высоцкого собой.
Прогремел выстрел. Петька увидел, как на его груди расплывается багровое пятно.
Леонид Ильич выхватил маузер, и, не целясь, выстрелил. Злодей схватился за живот, согнулся пополам и упал со стены.
Слабеющей рукой Петька сжал руку Высоцкого:
– Живи, Владимир Семенович… – выдохнул он. – Радуй людей… – и упал на пол.
В глазах у Петьки потемнело…
3
… Кровавое пятно на Петькиной груди расползалось. Одна из шальных пуль вампира попала ему почти в самое сердце.
– Петька! Ты что, Петька?! – закричал Коновалов, отказываясь верить своим глазам.
Абатуров перекрестился. А потом перекрестил Петьку. Петька вздрогнул. По его щеке пробежала судорога. Он открыл невидящие глаза и сказал слабым голосом:
– Живи, Владимир Семенович… Радуй людей… – последние слова он произнес так тихо, что расслышал их только стоявший ближе всех Абатуров. Петька приподнял голову, повернул и снова уронил в траву.