Красуля

Карасик Аркадий

На прощание друзья крепко выпили. В пьяном состонии взахлеб мечтали о свободе, отдыхе, внедрении в коммерческие структуры. Вот, дескать, заживем: полгода — на Канарах, полгода — собирать башли, жить только в собственных коттеджах со всеми удобствами, раз в неделю вместе с женами балдеть в модных ресторациях, детишек учить только за «бугром», раскатывать на престижных иномарках.

Короче, по меткому выражению современной молодежи, ловить кайф.

Оказалось, не так все просто и легко. Похоже на полет — с высоты видятся всевозможные красоты той же дальневосточной тайги, кажется — рай сменил прописку и перебазировался

с розовых небес на амурские берега. А пройдешь пяток километров по этому «раю», покормишь злющих комаров, наглотаешься мошки, похлюпаешь разношенными сапогами в болотах, повстречаешься на водопое с тиграми да медведями — узнаешь, почем фунт лиха.

Реформируемая Россия не распахнула перед новыми пенсионерами материнских об"ятий, не прижала их к соскам молочных грудей, не накормила и не напоила.

Первые синяки и шишки изрядно охладили предпринимательский зуд. Чем только они не занимались! Начиная от чебуречной-шашлычной и кончая уличными играми в «стаканчики». Всюду — конкуренция, жесткая и нередко кровавая. Для того, чтобы выжить в мире бизнеса, нужно обладать сильными руками отсутствием совести и изворотливым умом. Ни того, ни другого отставники не имели.

При очередном наезде рэкетиров подполковники едва Богу душу не отдали. Бандиты разгромили шашлычное устройство, демонстративно скормили дорогостоящее мясо бездомным собакам. На память «шашлычникам» оставили по шраму: Савчуку — на лбу, Федорову — на щеке.

С неделю предавались горестным размышлениям. Очухались и снова принялись ломать головы — куда податься? Головоломка подстегивалась женами и детишками, подталкивалась прохудившейся обувью и полуголодным желудком.

Торговля и «общественное» питание не по зубам, уличные «игры» — тем более. Остальные ячейки предпринимательства — легальные, полулегальные откровенно криминальные — наглухо забиты более удачливыми дельцами.

Гораздо перспективней заняться своим делом — стройкой, ремонтами. Там никакой рэкет не страшен, с"умеют за себя постоять.

Прикинули, приценились. Взять под дикие проценты ссуду в банке, вытащить из загашника остатки наработанных шашлычно-игровых денег и искать продаваемую фирму. Естественно — подешевле. Организовывать новую — силенок не хватит, пупы надорвут. Ведь речь идет не только об офисе — нужно иметь инструментарий, кой-какие материалы — краски, цемент, олифу, алебастр — придется искать складик, не в офисе же хранить. Офис — святое место, нечто вроде церковного алтаря. По украшению кабинетов, внешности секретарши, разным компьютерам и переговорным устройствам посетители будут оценивать солидность фирмы.

Бродили по улицам и бульваром, отчаянно мечтали и надеялись на успех.

Устали тогда зверски — ноги просто ломило, перед глазами мушки летают.

— Найдем, — уверенно твердил Мишка, будто речь шла о свободной скамейке на бульваре. — Обязательно найдем. Поскольку идея принадлежит мне — займу президентское кресло. Ты — генеральный директор фирмы. Твоя Машенька — секретарша, моя Оленька — заместитель президента.

— Расписал, — уныло отвечал Ефим, выслушивая тревожные сигналы пустого желудка. — Делишь шкуру медведя, еще гуляющего по лесу. А работяг где собираешься искать? А платить им на первых порах из каких денег, если мы все сбережения истратим на покупку? Да и фирмы еще нету — тоже где-то гуляет на подобии твоего родственника — медведя.

В

то, что удастся воплотить бесплодную идею в жизнь, Савчук глубоко сомневался. Прежде всего, нет денег. Потом — трудно сказать, появятся ли заказчики либо придется в виде развлечения ремонтировать собственные квартиры.

И зря сомневался. Плохо он изучил пробивной характер Федорова, не верил в его организаторские способности. Правда, они ни во что не шли в сравнении с воротилами бизнеса, но ежели поднапрячься и на какое-то время подальше отложить честность и совесть — Мишка на многое способен. Не зря же он был в армии главным инженером управдения инженерных работ, а Савчук всего лишь командиром строительного батальона.

Прошел месяц. Фирма найдена, с хозяйкой-вдовой налажен контакт, дело за оформлением, следовательно — за деньгами.

Очередная прогулка по городу, с мушками в глазах и болью в суставах. Правда, мечта перестала быть призрачным миражом, обрела, пусть пунктирные, но довольно четкие очертания. Но ближе все-таки не стала — маячила на туманном горизонте.

— Что делать будем, «президент»? — не без ехидства спросил Ефим на подходе к дому. — Неделя — не тот срок, пролетит — не заметишь.

— Все образуется, Фимка, вот увидишь — станешь генеральным директором процветающей предприятия, узнают другие оставники — захлебнутся от зависти, на полусогнутых приползут с просьбой о помощи.

Савчук насмешливо покривился. Все же Мишка — непроходимый оптимист, так и выпирает из него уверенность в благополучном исходе. Хорошо это или плохо?

Вышли из лифта. Позвонили в противоположные двери.

— Спокойной ночи, господин «президент», — прошипел «генеральный» — Пусть тебе приснится «процветающая» фирма.

— И тебе тоже, господин генеральный директор, — блаженно улыбаясь, на полном серьезе ответил Федоров.

Обе двери открылись синхронно, будто они соединенны электронным устройством. На пороге квартиры Федоровых, подбоченясь, выросла Оленька, в дверях напротив точно в такой же позе, — Машенька. Федорова — худенькая, изящная, Савчук — полная, сдобная.

— Беззаботные все же у нас мужья, — через голову мужа обратилась к подруге Оленька. — Дома — шаром покати, а они прогуливаются.

— А о чем заботиться, когда мы с тобой и бабы, и мужики одновременно? — немедленно выразила полную солидарность Машенька. — Я дошла до того, что краны ремонтирую, гайки кручу.

— И я — тоже, — подхватила Федорова. — Только-что гвоздь в ванной вбила… Мишеньке ведь некогда — гуляет, мужичок…Денег нет, квартира запущена, а ему, видите ли, дамочки звонят…

Друзья переглядываются да перемигиваются. Понимают — в такой ситуации лучше помалкивать. Но услышав о звонившей «дамочке», Мишка насторожился.

— Кто звонил?

Оленька не отреагировала, попрежнему разговаривала не с мужем — с Машенькой.

— Нам с тобой только и остается навести марафет да выйти на улицу. Авось, найдется настоящий мужичок, приголубит и кинет пару тысяч на бедность.

— Я тоже так думаю, — скрестила руки под грудью Машенька. будто выставила ее на аукцион. — Сейчас пойдем или завтра?

Дети и одной, и второй семьи отправлены «на прокорм» к бабушкам и дедушкам: Ефима — на Украину, Михаила — в Прибалтику. Поэтому женщины резвились во всю, балансируя на опасной грани между существующими приличиями и сексуальной откровеностью.