Красуля
Шрифт:
Хозяйка открыла холодильник, принялась носить из него на тут же расстеленную хрустящую скатерть блюда с «человеческими» закусками. Граненные стакашки очутились в мойке, вместо них перед каждым из пирующих поставлена хрустальная рюмочка, алюминиевые вилки-ложки перекочевали на кухню, из извлеченной из комода коробки появились золоченные, праздничные.
— Девонька, слазь, милая, в подпол, достань настоящей водочки, «столичной». Не дело угощать гостей нашим зельем.
Через несколько минут в дверях с двумя бутылками в руках появилась смеющаяся
Перед ним стояла дочь Красули… * * *
На полпути к Клину «оку» в очередной раз остановили. Странно, подумал Свистун, вроде старательно выполнял все правила: не гнал, плелся в правом крайнем ряду, старался поменьше обгонять, тормозил перед желтым светом. И потом — четвертый раз от Москвы, не много ли?
Гаишник, старший лейтенант, долго изучал поданные документы, вчитывался в каждую строку, придирчиво рассматриввал печати и штампы.
— За что, командир? — привычно настроился на обиду водитель. — Ничего не нарушил…
— Медицинскую справку! — рявкнул неизвестно чем оскорбленный старлей.
— Так она же у вас в руке, — уважительно показал пальцем Валера. — Только в этом году получил… И квитанции приложены. Я — человек законопослушный, государство не обманываю, не то, что некоторые прохиндеи.
— Помолчи, законник! — уже беззлобно приказал гаишник. — Трещишь на подобии чапаевского пулемета.
Поигрывая жезлом, обошел вокруг машины, приказал показать повороты, ближний и дальний свет. Покопался в двигателе.
— Куда едешь?
— В Клин. Братан занемог, попросил наведаться. Подозревают опухоль в животе, а это — кранты, — горестно покачал Свистун кудрявой головой. — Жинка остается, два пискуна, кто им поможет, ежели не я?
Старлей окончательно отмок, сочувственно повздыхал. Житуха, мол, житуха, все мы гости на грешной Земле, каждому отмерян срок, который не сократить, не продлить.
— Ладно, езжай к братану, — разрешил он. — Что-то правый поворот слишком часто мигает, — неожиданно спохватился он. — И люфт рулевого колеса велик… Когда проходил техосмотр? Дай-ка права, еще раз погляжу, — протянул он руку за только-что возвращенными документами.
Стыдливо повернувшись боком, Свистун незаметно вложил в права стольник. Гаишники — тоже люди, маслица с икоркой хочется, к рюмке с «мартини» тянет, а на мизерную зарплату разве только самогончика отхлебнуть да черняшкой закусить. Один раз в неделю, по субботам.
Когда права снова вернулись к владельцу, денег там уже не было.
И все же пасут, думал Валерка, поворачивая на проселочную дорогу, ведущую в усадьбу какого-то бывшего колхоза-совхоза. Четыре остановки, непонятное изучение новенькой «оки»… Если пасут — значит в одной из машин, следующих за ним, сидит «пастух». Повернет на проселок — все станет ясно.
Резко повернув под прикрытие сельскохозяйсвенной постройки, Свистун выскочил из машины и уставился на шоссе. Сейчас он горячо
Никто на проселок не повернул — разноцветные легковушки мчались мимо поворота.
К постройке приковылял самосвал с вонючим навозом. Остановился. Из кабины вылез щуплый мужичонка. Такой же грязный, как его машина.
— Отдыхаешь, друг, или тачка забарахлила?
— Малость ошибся, не туда свернул.
— Бывает… Куревом не богат?
Сказать — не курю, не поверит. Свистун достал из бардачка специально припасенную пачку «мальборы». Водитель самосвала вытер грязной тряпкой руки, выудил пяток сигарет.
— Ты уж извиняй, без курева не могу — уши вянут, в горле щипет.
— Ничего, понимаю.
Мужичонка торопливо влез в кабину. Самосвал пару раз простуженно чихнул и уехал.
Подозревать в навознике топтуна — глупо, просто мужик оголодал на махре, захотелось побаловаться более стоящим куревом. Постоянное напряжение опасно так же, как и расслабленность, нужно взять себя в руки, подтянуть нервишки.
Свистун отдохнул, заодно сжевал пару бутербродов с сосисками, купленных на заправке. И что за жизнь у него — спать приходится в полглаза, не кушать — торопливо глотать! Вот скопит заранее намеченный капитал, улетит вместе с Викой в Южную Америку и наступит благодатная житуха состоятельного человека.
Возникший в сознании образ девушки, будто придал Валерке новые силы. Подумаешь, сон, жратва, все это — мелочевка, временные трудности, которые сам Бог велел перетерпеть ради будущего блаженства!
Юркая «ока» пропустила несколько престижных иномарок, вежливо уступила дорогу разрекламированной «волге» и осторожно выбралась на шоссе. Солнце взобралось на «перевал» и теперь пошло вниз. Сколько потеряно дорогого времени из-за дурацких проверок! А ведь еще предстоит навестить одного хмыря со странной кликухой — «Пятница». Жетон вышел на него и послал шестерку побазарить с целью вербовки в группу киллеров.
Свистуну и «пятничный» киллер и свихнувшийся на почве легкой капусты босс — до фени, до лампочки. Главное, пухнет счет в банке, приближается желанное время прощания с погрязшей в дерьме Россией. Ради этого стоит и соглашаться и изображать полнейшую готовность как можно лучше выполнить поручение Жетона… * * *
Валерка быстро отыскал маленький домишко, спрятавшийся срели плодовых деревьев и разросшегося кустарника. Двор чисто выметен, посредине — беседка с петухом на коньке крыши, участок огорожен сетчатым забором. Во всем чувствуется достаток.
Чернобородый хозяин равнодушно выслушал от неожиданного гостя похвалы и восторг. Валерка изощрялся в красочных сравнениях, захлебывался от удовольствия.
— Классно живешь, дружан, завидую. Не дом — княжеский замок, не жинка — Василиса Прекрасная. А уж о детишках молчу — настоящее произведение искусства… Вот оженюсь — таких же заведу…