Кража
Шрифт:
И вдруг эта смешная девчонка!
Сначала он был окрылен неожиданной удачей – встретиться с незаконнорожденной дочерью Бариччи! Потом узнал, что она направляется в галерею своего отъявленного негодяя родителя, куда спешил и он. И тут у него родились подозрения: таких совпадений просто не бывает. Так или иначе представился счастливый случай, и возможно, если он сумеет им воспользоваться, ему удастся наконец добраться до Бариччи. Через его дочь. Но сначала эту строптивую молодую леди надо было прощупать.
В результате ему удалось выяснить, что Ноэль Бромли отличный карточный игрок, настоящая красавица, а для него – глоток свежего
Эшфорд догадывался, что Эрик Бромли провел скрупулезное расследование биографии Бариччи и теперь знал о нем куда больше его. То, что Эшфорд считал единственной сферой преступной деятельности Бариччи, в действительности оказалось лишь вершиной айсберга, видимой частью его гнусной и порочной жизни – совратителя наивных женщин, который действовал под кличками и фальшивыми именами.
И вдруг в мозгу Эшфорда щелкнул замочек, и все встало на место: Фаррингтон производил расследования не по своей инициативе, его заставила это сделать дочь!
Она действительно обладала огненным темпераментом, была именно Бурей, как и называл ее отец, – он теперь в этом ничуть не сомневался.
Отвернувшись от окна, Эшфорд потер затылок, стараясь отогнать навязчивый и соблазнительный образ Ноэль, отложить мысли о ней на потом. С некоторым удивлением он заметил, что рассвет уступил место дню и в комнату льется солнечный свет. Скоро Лондон окончательно проснется, а ему в этот день предстояло несколько деловых визитов, которые должны были помочь ему сузить круг лиц, подозреваемых в краже картины «Лунный свет во Флоренции»,
«Хотя, – думал он мрачно, – ясно, что именно Бариччи украл эту картину. И это знаем мы оба. Теперь дело за малым – я должен доказать его вину».
Его беспокойство все возрастало.
Сделав несколько бесшумных шагов к подносу с завтраком, Эшфорд налил себе кофе, а его задумчивый взгляд обратился к утренней газете, аккуратно сложенной рядом с его чашкой. Он развернул ее, просмотрел несколько первых страниц.
Его внимание привлек заголовок на второй странице;
«„Пейзаж“ Гейнсборо [4] . Масло. Продан сэру Уильяму Льюису. Цена неизвестна».
[4] Гейнсборо, Томас (1727-1788) – английский художник, пейзажист и портретист.
Эшфорд хмурился, припоминая толстого лысого господина, к которому теперь перешла картина, самовлюбленного надутого осла, поглощенного лишь мыслями о своем богатстве и удачных капиталовложениях.
Картина, купленная им ныне, была шедевром. Мазок маэстро был блестящим и абсолютно уникальным, за его работами гонялись знатоки. Заполучить такое произведение было бы для Бариччи чрезвычайно заманчиво. Возможно, Бариччи читает сейчас ту же самую статью и уже строит планы похищения. И обстоятельства благоприятствовали вору: в эти числа января Льюис ежегодно отправлялся в Шотландию навестить дочь и ее семейство. По лицу Эшфорда медленно расплывалась довольная улыбка. «Только не в этот раз, сукин ты сын, только не в этот раз», – думал он.
Глава 4
Два часа ночи. По пустынным улицам Лондона шествует
Пронизывающая до мозга костей январская ночь.
В модном районе города Уэст-Энде слуги давно отправились спать, наслаждаясь последними спокойными ночами в
В некотором отдалении от дорогого особняка сэра Уильяма Льюиса маячила одинокая карета, скрытая в темноте, за пределами освещенной фонарями части улицы.
Человек в черном, лицо которого было скрыто капюшоном, скорчившись, притаился у дома Льюиса. Отделившись от стены, он осторожно заглядывал во все неосвещенные окна, чтобы удостовериться, что в доме действительно пусто.
Удовлетворенный осмотром, вор медленно обогнул дом. Добравшись до окон с двойными рамами, где размещалась картинная галерея, он остановился и прижался лицом к стеклу, выжидая, когда его глаза привыкнут к темноте. Грабитель опасался засады. Но дверь была плотно закрыта, никто в помещении не двигался.
В темноте ночи его зубы блеснули в улыбке – дело казалось слишком легким.
В кустах, примыкавших к владениям, он оставил мешок из грубой ткани для добычи. Затем встал в полный рост и, прижимаясь всем телом к стене, как бы слившись с нею, достал из кармана алмаз и стал бесшумно вырезать большой кусок оконного стекла, чтобы пробраться внутрь. План вырезать в стекле небольшое отверстие, чтобы просунуть руку и открыть шпингалет, а затем и окно, он отверг сразу: оконное стекло могло не поддаться его усилиям, а петли – скрипнуть.
Положив вынутый из окна кусок стекла на траву, он подтянулся на руках и проник в помещение галереи. Сняв обувь, грабитель зажег тонкую свечу – всего на мгновение, чтобы увидеть «Пейзаж» Гсйнсборо. Подойдя к картине, висевшей на дальней стене, он осторожно снял ее с гвоздя и двинулся к отверстию в окне. Надел обувь и ловко протиснулся в него вместе с картиной.
Через несколько секунд картина оказалась в полотняном мешке, а его рука уже стягивала завязки.
Улица была по-прежнему безмолвна и пустынна. Прокравшись по тротуару к карете, он сел в нее, засунул мешок с картиной под сиденье и натянул вожжи. Когда экипаж выехал из тени и оказался в свете уличного фонаря, он посмотрел на часы и глаза его сверкнули радостью.
Как он и предусматривал, вся операция заняла у него менее тринадцати минут. Вор натянул вожжи, и лошадь пошла рысью.
Было без двадцати минут три. Вор спрятал хронометр в карман, легко выпрыгнул из экипажа и огляделся. Скользнув на узкую улочку, грабитель тихонько кашлянул, вглядываясь в тупичок, утопавший в темноте. Он выждал некоторое время, пока там не вспыхнул огонек зажженной спички, который мгновенно погас. Затем вспыхнул еще один огонек, который уже не стал ли гасить.
Разглядев крепко сколоченную фигуру Гейтса, человека с мощными мускулами и квадратным туловищем, заполнившего своей тушей весь проход, вор, прижимаясь к стенам домов, направился к нему, крепко держа мешок с сокровищем.
Темные глаза Гейтса, полу прикрытые тяжелыми веками, смотрели на приближающегося вора чуть настороженно. Но, узнав его, Гейтс поднес горящую спичку к свече, чтобы их короткий разговор проходил не в полной темноте.
– Ты что, никогда не спишь? – спросил Гейтс низким хриплым голосом.
– Иногда, – последовал лаконичный ответ. – Рад, что ты вовремя получил мою весточку. Эта работа была непредвиденной и очень спешной.
– И что?…
– Я полагаю, у тебя есть покупатель?
– Ты шутишь? – Редкие брови Гейтса изумленно поднялись. – Но если речь идет о Гейнсборо, то, черт возьми, у меня есть покупатель.