Кража
Шрифт:
– Вы очень молоды, Ноэль. Очень молоды. И вы ничего не знаете ни обо мне, ни о моей жизни. – Эшфорд старался избегать ее взгляда.
– Но я хорошая ученица, – возразила она. – А молодость – это пройдет.
Но Эшфорд не улыбнулся.
– Я понял, что нас связывает нечто большее, чем физическое влечение. Я почти уверен, что за этим стоит большое чувство.
– О! – Голова Ноэль закружилась от образов, навеянных его словами.
– Я смутил вас.
– Нет. – Она бросила на него недоуменный взгляд. – Честно говоря,
– Ах, Ноэль! – Он подался к ней и, взяв локон ее волос, погладил его пальцами. – Ваша искренность столь же волнует, как и ваша отвага.
– Значит, моя юность не отталкивает вас. А к тому времени, когда я чуточку повзрослею, вы устанете от бессмысленных связей с пустыми женщинами.
– Не сомневаюсь, что так и будет. Да, собственно говоря, это уже случилось. И все же это не меняет положения: как я уже говорил вам, вы ничего не знаете обо мне.
– Я знаю, что вы далеко не такой плут и гуляка, как о нас говорит молва. Знаю, что вы обожаете свою семью, а все члены вашей семьи обожают вас, особенно дети. Знаю, что вы пытаетесь найти украденное, а также людей, которых вы подозреваете в причастности к краже. Я знаю также, что Франко Бариччи один из таких людей.
Эшфорд шумно выдохнул и выпустил доком ее волос, будто тот обжег его.
– Бариччи? Почему вы назвали его имя?
– Просто хочу доказать, ведь я кое-что знаю о вас, – пояснила Ноэль, несколько озадаченная столь бурной реакцией.
Эшфорд хранил гробовое молчание. Потом спросил без прежней мягкости в голосе:
– Я вас спрашиваю, почему вы упомянули Бариччи? Ноэль вздрогнула от неожиданности: он еще ни разу не говорил с ней столь жестко. Она поняла, что затронула гораздо более важную и щекотливую тему, чем предполагала.
– Потому, что среди множества подозреваемых вами я знаю только его одного. Эшфорд, вы допрашиваете меня!
– Я не допрашиваю, а просто задаю вам вопрос… – Нет, вы забросали меня вопросами, будто я одна из ваших подозреваемых. – Ноэль пытливо вглядывалась в его лицо, тускло освещенное скудным светом ближайшего газового фонаря. – Все дело в конфиденциальности вашей работы? Я не передам ни одной живой душе ваших слов. Мне нужна ясность для самой себя.
– Это не имеет никакого отношения к секретности моего расследования. Хотя мне любопытно знать, как вы пришли к своему столь радикальному заключению.
– Вовсе не радикальному. Но когда речь заходит о вас, Эшфорд, я, должно быть, инстинктивно догадываюсь, -о чем вы думаете. Мне ясно, что в вашей игре он муха, а вы паук,
– Значит, вы хорошо его знаете? Вы с ним переписывались?
– Нет. – Он заметил, как решительно Ноэль сжала губы. – Довольно. Допрос закончен. По крайней мере до тех пор, пока вы не объясните, почему задаете мне все зги вопросы.
С минуту Эшфорд не произносил ни слова и, судя по выражению его лица, обдумывал ответ.
– Вы правы, – сказал он. – Вы заслуживаете правдивого ответа, но и я его заслуживаю. Скажите, зачем вы ездили в Лондон две недели назад?
Такого вопроса Ноэль не ожидала. Но по тону Эшфорда поняла, что он знал о тайных мотивах ее поездки в Сити и почему-то само существование этого тайного мотива вызвало его гнев.
Ноэль уже открыла было рот, чтобы выложить ему все, но он, близко наклонясь к ней, так внимательно смотрел ей в лицо, как бы подстерегая каждую ее фразу, каждое слово, что она передумала.
– Вы уже знаете, зачем я ездила в Лондон, – с изумлением сказала она. – Ответ написан на вашем лице. Вы отлично знаете, куда я ездила и кого хотела повидать. В таком случае для чего вы учиняете мне допрос? И потом, откуда вам стало известно о моих намерениях? Кто вам рассказал?
– Никто. – Ответ Эшфорда прозвучал резко, хотя он не стал отрицать очевидного и не оскорбил ее ложью. – Вы правы, я почти знаю, куда вы ездили и кого хотели повидать. Почему я спрашиваю? Потому что хочу услышать ваш ответ.
– Отлично. Я ездила повидать Франко Бариччи. А теперь я повторю свой вопрос: откуда вы узнали о моих намерениях? Я никому не говорила, куда и зачем собираюсь поехать, кроме Хлои. Если только вы не поговорили с Бариччи после моего визита к нему; Вы говорили с ним?
Эшфорд не ответил на ее вопрос, а задал новый:
– Зачем вам понадобилось наносить визит Бариччи? Почему вы пожелали искать встречи с человеком, с которым, по вашим собственным словам, никогда не были знакомы и не переписывались?
Ноэль сжала губы. Она вдруг поняла, что не хочет откровенничать с ним, пока не получит от него ответов на важные для себя вопросы.
– Он, как сами понимаете, имеет отношение к моему прошлому, – сказала она, тщательно подбирая слова. – Мне было необходимо получить подтверждение некоторым известным мне фактам…
К ее удивлению, Эшфорд успокоился. Из груди его вырвался вздох облегчения:
– Значит, я был прав. Вы просто узнали о том, что удалось раскопать людям Фаррингтона.
Глаза Ноэль округлились. – Откуда вам известно о папиных расследованиях?
– Я знаю все, что только можно узнать о Бариччи, – сказал Эшфорд и после недолгой паузы добавил: – Решительно все.
– Включая и мое с ним родство, – деревянным голосом уточнила Ноэль.
– Да, и это тоже. Девятнадцать лет назад Бариччи стал любовником Лиз Бромли, вы стали плодом их связи. Но я не мог понять, почему вам понадобилось видеть его именно теперь. Лишь узнав, как вы умны, любознательны, смелы, я пришел к единственно правильному выводу: вам захотелось убедиться лично, что все обвинения в его адрес справедливы. И вы узнали правду. Но я должен был увериться в своей правоте.