Кража

Кейн Андреа

– Твой вкус и аромат опьяняют, я никогда не смогу пресытиться тобой.

На ее губах расцвела томная улыбка:

– Надеюсь, что так оно и будет.

– А я в этом уверен.

Он целовал ее щеки, переносицу, подбородок, радуясь ее ощущениям, ее полной раскованности и с видимым усилием стараясь обуздать собственную страсть.

– Отдохни немного.

– Нет, – покачала она головой и потянулась к нему, погладила его плечи, затылок, ее ладони скользнули ниже. Она провела руками по его мускулам, по мощным бицепсам. Они были напряжены, и время от времени по ним пробегала дрожь. От его тела исходили сила, опаляющий жар, и, несмотря на свою неопытность,

Ноэль поняла, что это значит и как можно его утолить и остудить.

– Я не желаю отдыха, – прошептала она, проводя пальцами по его соскам.

– Не делай этого, Ноэль!

Он вздрогнул, стараясь взять себя в руки, преодолеть яростное желание, вновь овладевшее им.

– Я хочу этого так же, как и ты, – прошептала она, и ее рука спустилась по его животу и принялась ласкать его пульсирующий орган.

– Боже! – Он невольно рванулся к ней. – Не делай этого, любовь моя! Не надо! – Последовал новый рывок. – Тебе будет больно. И я еще должен отвезти тебя домой. – Его слова сменились глухим стоном.

– Мне не настолько больно. Не спорь со мной. Она продолжала свое исследование, восхищаясь твердостью и гладкостью этой стали, заключенной в бархатные ножны. Он был огромным, влажным, пульсирующим, и она ощутила его отчаянную потребность в ней.

– Ты великолепен, – прошептала она. Эшфорд что-то процедил сквозь зубы.

– Сколько времени у нас осталось? – спросил он, переменив позу и отдаваясь ласке се пальцев, обвившихся вокруг этого мощного, как ствол дерева, органа.

– Окно Хлои останется открытым до рассвета. Ее пальцы продолжали гладить бархатистый кончик'его фаллоса, впитывая выступившие на нем капельки влаги, показавшиеся ей похожими на капли ночной росы.

– Еще совсем темно. В это время года солнце всходит очень поздно. У нас есть еще по крайней мере три часа.

– Три… часа. – Еще одно мощное содрогание, и его член стал рефлекторно двигаться, зажатый в ее ладони. Он с трудом сдерживался, чтобы не погрузить его глубоко в ее тело. И на этот раз битва была им проиграна, едва она подняла навстречу ему бедра, дразня и соблазняя его видом своей нежной и желанной плоти.

– Ты сводишь меня с ума, – пробормотал он, убирая ее руку и раздвигая ее бедра движением своих. – Нет, ты еще не оправилась от нашего первого соития. Я должен подождать. Черт возьми! Мне вообще не следовало торопиться с этим, а подождать до нашей брачной ночи.

Он овладел ею бережно и медленно, идя вглубь дюйм за дюймом.

– Господи, Ноэль, с тобой я потерял рассудок, потерял способность соображать.

Он скрипнул зубами и откинул голову назад, когда ее влажная жаркая плоть сомкнулась, затягивая его в свою все еще трепещущую от пережитого наслаждения глубину. Ноэль вскрикнула снова, но не от боли, и подняла колени выше.

– Эшфорд…

Это было невероятно, но ее тело снова пробудилось, снова жаждало его. Она обвилась вокруг него, и ее ритмичные содрогания затягивали его, мучая и даря наслаждение.

– О Боже!

Он уже не мог больше сдерживаться. Его руки скользнули под колени Ноэль, полностью раскрыв ее, и он зарылся в нее глубоко-глубоко.

– Любовь моя, прости меня, – прошептал он, обрушивая на нее всю силу своей страсти. – Господи, Ноэль…

Он потонул в наслаждении. Его красивое лицо было искажено, они уже независимо от своей воли приближались к завершению. Ноэль не разжимала объятий, и каждое его движение в ее теле вызывало ответ не только тела, но и сердца, и души. Она разделяла его бездонное и неугасающее желание, всепоглощающую

страсть, которую она сумела в нем разбудить. Они одновременно испытали вершину наслаждения. Ноэль, задыхаясь, выкрикивала его имя. Ее тело сотрясали отчаянные конвульсии, когда произошло излияние его семени, в самой сердцевине ее существа. Они лежали на подушках, обессиленные, и их сердца бились в унисон – как одно. Их окутывала темная дымка, будто время остановилось и мир вокруг них замер. На этот раз Ноэль пошевелилась первая. Она уткнулась лицом в плечо Эшфорда, чувствуя, как по щекам ее льются слезы. Эшфорд тотчас догадался о ее состоянии. Его тело напряглось. Он поднял голову, ощутив влагу на своей щеке. – Я сделал тебе больно?

– Нет, – покачала головой Ноэль. – О, нет.

– Тогда почему ты плачешь? Она смотрела на него, с пронзительной нежностью, надрывавшей сердце.

– Потому что я люблю тебя, – прошептала она. – Я так тебя люблю!

Эшфорд молчал. Его потемневшие глаза, казалось, читали самые потаенные ее мысли.

– Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь, – сказал он, отирая ее слезы. – Я хочу иметь от тебя детей. Я хочу состариться с тобой.

Заключив се лицо в ладони, он нежно коснулся губами ее губ:

– Я люблю тебя, Буря. Никогда не забывай об этом.

Сегодняшняя ночь – только начало.

«Сегодняшняя ночь – только начало». Эти слова снова и снова звучали в ней. Как и все остальное, что они пережили вместе. Она вспоминала об этом все следующее утро до тех пор, пока новый день не вступил в свои права. Она ощущала слабость и вялость в мышцах, будто они расплавились и стали студенистыми. Голова болела, потому что в эту ночь она спала не более двух часов, а в глазах ощущала жжение. И все же никогда в жизни она не чувствовала себя лучше, волшебнее. Ноэль улыбнулась и прислонилась головой к оконной раме. Месяц. Эшфорд был намерен жениться на ней через месяц. Улыбка Ноэль вновь померкла. Бариччи был самым серьезным препятствием на ее пути к счастью. Она знала, что пока они не найдут способа вывести его на чистую воду, пока он не будет осужден и заключен в тюрьму, ни она, ни Эшфорд не смогут освободиться от своего прошлого. Правда заключалась в том, что у них обоих были счеты с Франко Бариччи и оба хотели с ним расквитаться. Это бы освободило их от духов прошлого.

– Ноэль! – Хлоя подошла к ней сзади, прошептав ее имя на ухо.

Она вздрогнула от неожиданности. – Ты так ничего мне и не рассказала, после того как на рассвете прокралась в дом через мое окно. Я ничего не хочу у тебя выпытывать, но, право же, кое-чем ты могла бы со мной поделиться, ведь я едва не умерла от тревоги за тебя. Ты явилась домой за каких-нибудь двадцать минут до пробуждения слуг. Я уже представляла папу на лихом коне, пронзающего Эшфорда копьем прямо на нашем газоне.

Прыснув, Ноэль повернулась к сестре и взъерошила ее волосы.

– Твоя фантазия расцветает с каждым днем все более богатым и пышным цветом. Мне жаль тебя разочаровывать – не будет ни лихих коней, ни мечей, ни копий, ни даже скучной старомодной дуэли. – Она скорчила гримаску: – Но я точно рассчитала время. До минуты. Верно?

– Конечно. Тебе это блестяще удалось. Ноэль ощутила, как к сердцу ее подкатила волна нежности к Хлое при виде ее встревоженного личика.

– Ночь была чудесной. Волшебной! Благодаря тебе. Разве я не сказала, как я тебе благодарна за помощь? Без тебя все это стало бы невозможным. Или на нас обоих, Эшфорда и меня, пал бы гнев папы, а это не менее страшно, чем его меч.