Кража
Шрифт:
Но Эшфорд заметил, как забилась жилка у него на шее, выдавая волнение.
– Эмили Мэннеринг действительно испытывала бурные эмоции во время наших свиданий, но, уверяю вас, только не страх.
Детективы молчали, похоже, готовясь к новой атаке: атмосфера в комнате сгущалась, как перед грозой. Допрос уже достиг цели – выбил Бариччи из колеи, заставил его нервничать, хотя он мастерски скрывал свое беспокойство. Эшфорд, мысленно сосчитав до десяти, приготовился внести свою лепту в эту игру.
– Джентльмены,
Коньерз и Парлз обменялись удивленными взглядами; эта сцена была отрепетирована заранее.
– Не беспокойтесь, – заверил их Эшфорд. – Я не стану его убивать. Если бы я собирался это сделать, он уже был бы мертв.
– Совершенно согласен, – неожиданно поддержал его Бариччи, попытавшись улыбнуться. – К тому же мне нечего скрывать. Ну же, господин граф, задавайте свои вопросы.
– Отлично. – Коньерз сделал знак своему партнеру. – Мы подождем за дверью.
– Уильямсу тоже надо выйти, – распорядился Эшфорд. Бариччи на мгновение заколебался, но все же отпустил Уильямса величественным взмахом руки:
– Ступайте.
Эшфорд подождал, пока дверь закрылась за ушедшими, и придвинулся к Бариччи.
– Ладно, Бариччи, теперь мы одни, – начал он. – ^ Вы можете забыть о своих изысканных манерах и стать самим собой.
– Вы мне не ровня, Тремлетт, – запальчиво возразил тот, – Это вы сын под заборной крысы, а не я. – В глазах Бариччи сверкнула ненависть,
Губы Эшфорда дернулись в презрительной усмешке.
– Вы ожидали, что это ваше замечание приведет меня в ярость и заставит прибегнуть к насилию? Жаль вас разочаровывать. Ведь вы уже пытались воспользоваться этим методом. Много раз пытались – и все напрасно. Будь здесь мой отец, он расхохотался бы вам в лицо. Итак, продолжим… – Эшфорд вытащил из кармана серёжки и сунул их под нос Бариччи. – Скажите, когда именно вы подарили их Эмили Мэннеринг
Бариччи заложил руки за спину и внимательно рассматривал сверкающие сапфиры. Потом поднял голову и насмешливо встретил взгляд Эшфорда:
– Это что? Шутка?
– Не вижу во всем этом ничего смешного. Повторяю, когда вы подарили своей возлюбленной эти сережки? Когда вы вручили ей эту скромную дань любви и уважения?
– «Скромную» – идеально выбранное слово, – презрительно фыркнул Бариччи. – Начать с того, что я не делаю подарков женщинам, как вам должно быть хорошо известно. Подарок – намек на длительность и прочность отношений, а я стараюсь их избегать. Кроме того, если бы я и отдал эту, как вы выразились, «скромную» дань любви и признательности моей любовнице, то едва ли одарил бы ее побрякушкой, достойной судомойки.
Эшфорд продолжал пристально смотреть на Бариччи:
– Вы хотите сказать, что никогда их не приобретали?
– Именно
Черная бровь Бариччи презрительно взметнулась.
– Вы называли меня и похлеще. И все же я разочарован: ваш дедуктивный метод страдает существенными изъянами. Если вы что-то разнюхали обо мне, то должны знать: мой вкус непогрешим. Меня привлекают куда более дорогие и роскошные вещи.
– Мы ведь обсуждаем не женщин, а драгоценности.
– В таком случае позвольте вас просветить. Мой вкус по части драгоценностей весьма близок к моему вкусу по части женщин. Я выбираю из ряда вон выходящие, уникальные, редкостные, иными словами, безупречные драгоценности. – Бариччи чуть вздернул подбородок. – И вы все это отлично знаете. Хотя бы видя мое отражение, мой живой образ, в котором запечатлен я, и плод моей связи. – Он смотрел на Эшфорда из-под полуприкрытых век. – Я, конечно, говорю о моей маленькой Ноэль,
– Я знаю, о ком вы говорите. – Эшфорду стоило большого труда не броситься на мерзавца.
– А знаете, Тремлетт, – Бариччи поджал губы, – я впервые вижу трещину на вашем несокрушимом каменном фасаде. Неужели вы действительно так увлечены ею?
– А если и так?
– Зря. Не втягивайте ее в это дело. Да и вам самому в него лучше не ввязываться. Мне бы не хотелось, чтобы Ноэль пострадала.
– Это угроза? – Лицо Эшфорда окаменело.
– Разве?
Эшфорд стоически подавил свой гневный порыв. Но Бариччи был напуган. И это было хорошим знаком, похоже, он оказался близок к истине. Эшфорд положил сережки в карман и с насмешкой взглянул на Бариччи.
– Вы и в самом деле сукин сын, – заявил он. – Готовы рисковать безопасностью дочери, чтобы спасти свою шкуру и еще заработать на этом.
Он бросил на Бариччи уничтожающий взгляд:
– А что касается вашего вопроса, могу сказать одно: не тратьте слов попусту. Ваши угрозы на меня не действуют. Я не остановлюсь до тех пор, пока не засажу вас за решетку, а ключ от вашей камеры не выброшу в Темзу.
– А как насчет безопасности Ноэль?
Это было уже слишком! Бариччи перешел грань.
– Вам до нее не добраться, Бариччи. Только попытайтесь, и вы горько раскаетесь. Это я вам обещаю. Кстати, отзовите своего Сардо, отмените заказ на ее портрет. Пусть вернется к пейзажам. Его сеансы с Ноэль окончены. И всем его играм с ней тоже пришел конец.
– Буду счастлив передать ему это, хотя… – Бариччи хмыкнул, – я в отчаянии оттого, что не смогу получить портрета своей любимой девочки. Что же до остального, Тремлетт, то Андре не играет. Он без ума от моей прекрасной Ноэль. И если он намерен затащить ее в свою постель, то выясняйте это с ним, а не со мной.