Кредо содержанки

Чалова Елена

Но именно этот костюм меня радует, понимаете? И я хочу радовать себя! Я четко знаю, что живу один раз, и хочу, чтобы мне было в этой жизни комфортно и весело… если это не в ущерб моим близким, конечно. А почему же вы не делаете того, что хочется вам? Почему живете тяжкой и неприятной для вас жизнью? Не потворствуете своим желаниям?

– С чего вы взяли, что директорский пост в процветающей турфирме – это не то, чего я хочу?

– А что вы хотите? – Мягкий голос и улыбка на полных губах пропали. Женщина смотрела на Рину холодным насмешливым взглядом. – Власти? Вам нравится командовать людьми? Вы получаете

удовольствие, наказывая провинившихся и поощряя верных и трудолюбивых?

– Само собой, я наказываю и поощряю, но это просто работа…

– То есть удовольствия вы от своей высокой должности не получаете? Тогда почему же вы проводите здесь все дни и вечера? Вам нравится зарабатывать деньги? Много денег? Вы думаете об их росте? Вкладываете? Копите?

– Нет…

– Значит, деньги – не главное. Дочь? Вы всю себя отдаете дочери? Она ходит в три кружка сразу, занимается спортом, и вы предвкушаете момент, когда отдадите ее в престижный вуз? Или выдадите замуж за богатого человека?

Рина закусила губу. Она никогда не пыталась вылепить из Машки совершенство. Не потому что не любит дочь или не хочет для нее счастливого будущего. Но Машка, при всей ее разболтанности, характером обладает из серии «где сядешь – там и слезешь». В этом году она решила заниматься танцами и потребовала у матери оплатить курс в каком-то клубе. Бедная тетя Катя одну ее отпускать боится, таскается туда с девчонкой и ждет, пока Машка два часа прыгает под музыку. Все попытки Рины объяснить Машке, что с ее рыхлой фигурой от танцев толку не будет, разбились о прозрачный взгляд голубых – как у отца – глаз и непробиваемое «хочу!». Вот и ходит она на танцы, а не на английский, как предлагала Рина.

– Значит, и здесь без фанатизма, – раздался голос Леониды, и Рина даже вздрогнула. – Тогда зачем вы себя так мучаете? У вас наверняка болит желудок, и вы скорыми шагами приближаетесь к язве. Это видно по худобе, которая вам несвойственна, и по оттенку кожи.

Рина молчала. Гостья подошла к столу, налила еще рюмку конька хозяйке и себе. Они выпили, заели шоколадкой, и Леонида повторила вопрос:

– Почему вы не любите Индию, Рина?

– Потому что муж променял меня на нее. Меня и дочь.

– В каком смысле?

Рина с тоской посмотрела в окно. Ох уж мне эти психологи… Но раз даме так хочется услышать историю ее разбитой любви – пусть получит удовольствие.

– Эту компанию нам помог открыть отец Романа, который долго работал в Индии дипломатом. Остались контакты и все такое. Но я всегда занималась нашими туристами здесь, а Роман, мой муж, мотался туда. – Глупо, наверное, рассказывать о своих проблемах чужому человеку, но Леонида сама напросилась. – Сперва мы работали с традиционными направлениями, а потом добавили к ним Гоа, потому что этот район становился все более популярным. И вот как-то раз муж уговорил меня поехать с ним. Это нужно было сделать… трудно продавать людям то, чего ты никогда не видел. И я поехала. Мне в Индии было некомфортно… душно, влажно. Ужасно грязно. Много нищих. Слишком яркое солнце и сильные запахи… Я поняла, что эта страна не для меня. Но посмотреть все же было любопытно. А потом мы приехали на Гоа. И Роман словно сошел с ума. Он вдруг стал уговаривать меня не возвращаться домой. Сказал, что все придумал: если сдать нашу квартиру в Москве, то нам хватит на безбедную жизнь там. Бунгало он уже нашел. Он показал мне это бунгало. Там была служанка… я сразу поняла, что она не просто служанка, по тому, как она на меня смотрела…

Но даже не это главное. Я все никак не могла поверить, что он говорит серьезно. Думала – прикалывается или перебрал накануне. Спросила: а Машка? Он пожал плечами: здесь есть дети, может жить с нами… а лучше оставить ее у дедушки и бабушки. Им, мол, не скучно будет.

А вечером мы пошли на пляж. Там было много народа. Кто-то в местной одежде, кто-то в европейской… но было понятно, что всем безразлично, что именно на них надето. Русские, англичане, американцы… по-моему, они собрались отовсюду, со всего мира. И для всех этот клочок земли с пальмами и пляжами стал домом. Люди ходили, сидели или лежали, болтали, смеялись. Потом пришел мужик с дредами, в заношенных шортах и майке с дыркой на боку… В одной руке он нес факел, а под мышкой – барабан. Он воткнул в землю факел. Сел рядом и стал играть на барабане. Вокруг бегали голые ребятишки, кто-то плескался в море, кто-то трахался здесь же, на песке. Роман принес самодельные сигареты… он курил их и предлагал мне. Я поняла, что это какая-то травка, сладковатый такой запах, и многие, покурив, валились навзничь и лежали часами или начинали глупо хихикать.

Но я не курю вообще и там не стала. А Роман опять завелся: смотри, здесь рай. Ничего не надо: ни думать, ни работать. Этот парень с барабаном – бывший управляющий Малком-банком. У него в Москве было все: машина, квартира, деньги, дом на Рублевке, жена. Но теперь его не волнуют денежные потоки и прочие глупости, потому что ему хорошо. Здесь всем и всегда хорошо… Но я уехала. Это был не мой рай, понимаете?

– А муж остался?

– Да.

Они долго молчали. Потом Леонида спросила:

– Это было несколько лет назад, правильно?

Рина кивнула.

– Что ж. – Леонида покрутила в руках серебряную рюмку, аккуратно поставила ее на место и сказала: – Вы честно ответили на мой вопрос, и я поняла, почему вы не испытываете любви к Индии. И теперь я позволю себе дать вам совет: перестаньте заниматься тем, что вам неприятно. Возможно, стоит сменить направление и возить людей в Европу. Может, такая перемена приведет к некоторому сокращению доходов, но так ли это важно? Ведь вы не живете, а бежите куда-то, закрыв глаза шорами. Спросите себя: зачем?

Рина пожала плечами.

– Эта работа не хуже любой другой, – сказала она. – По крайней мере, я сама себе хозяйка.

– Вы удивитесь, сколько людей любят свою работу, хоть и являются всего лишь членами коллектива. – Леонида помедлила, а потом заговорила снова: – Если вам скажут, что через год случится катастрофа и земля погибнет, подумайте, чем вам хотелось бы заниматься этот год? Как прожить его, чтобы было интересно и радостно и хотелось рано вставать, спешить на работу, а вечером рассказать дочери, чем именно вы занимались сегодня и что собираетесь делать завтра?

Психологиня не стала требовать немедленного ответа, но настоятельно советовала подумать о будущем. Они с Леонидой распрощались вполне дружески, но Рина чувствовала не ловкость, неизбежную после такого разговора. Однако самые главные моменты предстоящей совместной работы были согласованы, документы подписаны, и дальнейшие дела дамы поручили менеджерам, сведя общение к обезличенной компьютерной переписке. Рина попыталась выкинуть из головы странный разговор, но слова психолога постепенно просачивались в ее сознание, и вскоре она никуда не могла деться от вопросов: зачем это все? Почему она изо дня в день делает то, что ей неприятно?