Кредо содержанки
Шрифт:
– Давай-ка я еще чайку сделаю. А потом все же поеду на работу, а то и правда девчонки что-нибудь испортят. А ты как с мыслями своими разберешься – звони.
На кухне она первым делом собрала осколочки пиалы, вымыла стол, на котором некрасивыми темными пятнышками застыла кровь. Заварила свежего чаю. Подумав, достала из шкафа крепкую фаянсовую кружку. Кружку эту Кира не очень любила, хотя украшена она была логотипом фирмы и подхалимской надписью: «Самому женственному боссу»; подарок от сотрудников к очередному Восьмому марта.
И, только оказавшись за рулем собственной машины
Вот странно это все же… Рина в психологии была не сильна, но решила, что это у Киры что-то вроде комплекса: спать с мужчинами подруг. Пусть первый раз, с Вадимом, все получилось случайно… Но про Евгения она знала, а уж про Дуськиного гения они уже и слушать устали. Но нельзя сказать, что мужчин этих она отбила. Ведь ее, Рины, отношения с Евгением долго не продлились бы, она это понимала и даже испытала облегчение, что не придется ехать в Майами на слет дайверов. Или парапланеристов? Да черт с ними! Так и Николай Станиславович. Дуська ведь рассталась с ним, пролив море слез, но с тех пор в ее жизни появился голландец, и теперь Дуська все вечера проводила за скайпом, общаясь с Андрисом и Эммой. Надо ей позвонить, кстати, давно что-то она не объявлялась.
Рина припарковала машину подле работы и посидела за рулем еще пару минут, приходя в себя. И ей пришло в голову гораздо более простое объяснение происходящему с Кирой. Может, ей просто некогда искать нормального мужика? Она слишком много работает, бизнес отнимает значительную часть жизни. А тут люди, на которых стоит своеобразный знак качества, потому что вкусу Рины и Дуськи она хоть немного, но доверяет. Возможно, это ближе к истине, чем всякие психологические навороты.
Жалко, если Кира решит избавиться от ребенка. Когда Рина, снабдив ее чаем, собралась уходить, Кира выглядела непривычно растерянной и даже, кажется, немного обиженной. Но тут уж Рина не смогла с собой совладать – сама мысль о том, что жизнь можно оборвать просто из боязни нарушить привычный ход вещей, просто из лености душевной, была для нее неприемлема. Потому и закончила она разговор с Кирой резковато.
На следующий день Рине позвонил один из менеджеров головного офиса и, обсуждая закупки материала, между прочим рассказал, что Кира явилась на работу злее, чем обычно. Рина сделала вид, что пропустила это мимо ушей, но, уже закончив разговор, несколько минут сидела, глядя на телефон. Позвонить? И что спросить? Нет уж, Кира большая девочка, сочтет нужным – сама позвонит.
Через несколько дней Рина поехала в офис. Они с Кирой обсудили производственные вопросы. Обе держались немного натянуто, что было практически неизбежно, учитывая существующую недосказанность. Уже покончив с делами, Кира сказала:
– Подожди меня, выйдем вместе, мне нужно ехать на встречу.
Пока спускались в лифте, Рина заметила, что цвет лица подруги приобрел оттенок прямо-таки экологический – бледный с зеленью. Дверцы лифта почти бесшумно разошлись,
Рина подхватила ее под руку и почти дотащила до диванчика в углу холла. Усадила Киру, поставила сумочку на пол и нагнула к ней голову подруги:
– Делай вид, что что-то ищешь. Дурнота сейчас пройдет.
Потом принесла пластиковый стаканчик с водой и подождала, пока Кира маленькими глотками выпила воду.
– Ты смотришь на меня, как на гусеницу, – сказала Кира, смяв в тонкой руке стаканчик. – Если бы я решилась на аборт, ты не стала бы со мной больше разговаривать, да?
– Не говори глупостей, – фыркнула Рина.
– Это не глупости. Ты такая спокойная, считаешь, что всегда права… А я все равно буду делать все так, как захочу! И я буду рожать – это мое решение, ясно?
– Кира! – Рина отобрала у нее обломки стаканчика. – Прекрати, опять порежешься… И не ори на весь бизнес-центр. И… и не надо делать из меня монстра. Лицо спокойное, потому что от излишней мимики морщины появляются, а мне этого не надо…
– Обалдеть. Выдержка у тебя – как у Штирлица. Я так не могу. Сразу бровки домиком и лоб складочками.
– Ботокс, – едва слышно выдохнула Рина. Она не собиралась выдавать эту страшную тайну, но ужасно не хотелось, чтобы подруга считала ее бесчувственной.
Она села рядом, заставив Киру подвинуться. Прижалась плечом, погладила по руке.
– Ты как?
– Получше. Спасибо.
Кира даже про дурноту забыла. Хлопала глазами, с детским любопытством вглядываясь в лицо Рины.
– Но ты совсем не изменилась, – разочарованно сказала она. – И губы как были, и все остальное. Где ботокс-то?
– На лбу и в носогубных складках, – ответила Рина. – И сделала я это, чтобы не дать образоваться морщинам, а не чтобы превратиться в барби с толстыми губами.
– Никогда бы не догадалась. – Было очевидно, что Кира прикидывает, когда ей самой можно будет познакомиться с процедурой поближе.
– Может, отвезти тебя? – Рина решила, что пора как-то возвращать подругу к действительности. – Ты в банк или на таможню?
– Нет… Я к врачу. Ты же сказала, что нужно сходить… Да я и сама понимаю, что тянуть глупо. Только мне страшно – вдруг что-то не так?
– Не говори глупостей, и даже не думай. Ты здорова, Вадим тоже, и все будет хорошо.
– А сразу скажут кто – мальчик или девочка?
– Нет. УЗИ только после четвертого месяца покажет.
– Но я вчера читала, что можно узнать сразу, если взять пробу…
– С ума сошла? Нельзя плод тревожить! По медицинским показателям – это одно, а из-за дурацкого любопытства – другое. Вставай, пошли, я тебя отвезу.
– Сама доеду.
– Еще чего. И лимон надо купить.
– Зачем?
– Нарежь на дольки и соси, когда мутить начнет. Мне помогало.
– Вот лучше не напоминай, а?
Через неделю они все рассказали Дуське. Получился такой сопливый девичник. Все трое собрались у Киры, пили исключительно соки и чай, ели фрукты. Смотрели по DVD «Мамма миа» и почему-то периодически ударялись в слезы. Кира свою слезливость объясняла беременностью, Дуська – предменструальным синдромом, а Рина сказала, что плачет за компанию. Пример подружек действительно оказался заразительным, и они извели пачку салфеток.