Кремль
Шрифт:
После свежего воздуха коньяк в сочетании с крепким кофе действовал как снотворное.
Резкий телефонный звонок заставил Ратова вздрогнуть. Он уже догадался, кто может позвонить в это время, но боялся поверить.
– Я приехала, – раздался в трубке знакомый голос.
– Навсегда?
– Пока не знаю.
– Где ты?
– В гостинице.
– В какой?
– В нашей.
– Жди, я сейчас приеду! – крикнул Игорь.
Кожаные тапочки полетели в дальний угол комнаты.
– Я очень рада тебя видеть,
– Ты ни разу не позвонила. Я тебе несколько писем послал.
– Да, я видела.
– Почему не позвонила и не ответила? Сотовый у меня прежний, номер я не менял.
– Вообще-то я тебе звонила, по домашнему.
– Когда?
– В сентябре, примерно двенадцатого числа.
– Ты приезжала в Москву, – догадался Ратов.
– Да, муж хотел показать город своим родителям. Приехали на неделю. И я тебе позвонила. Просто хотела сказать «привет». Спросить, как ты живешь. На сотовый звонить не решилась. Мало ли. Может, ты занят.
– На тебя не похоже. Когда ты стеснялась позвонить?
– Ты не изменился. Такой же деликатный. Мог бы еще сказать, что я нахальная и бесцеремонная.
– В сентябре я был в Москве. Ты просто не застала меня дома. Кстати, кто твой муж?
– Вспомнил о муже. Тебя что интересует? Рост? Вес? Цвет волос?
– Узнаю твой кроткий характер. Только не нужно агрессивности. Я просто спросил.
– Обычная история. По национальности немец, но немец условный. Родился и вырос в России. После средней школы эмигрировал с родителями в Германию. Прекрасное образование. Умный, талантливый, энергичный.
– Красивый?
– Пятнадцать лет работал в Лондоне инвестиционным банкиром. – Марина сделала вид, будто не услышала вопроса. – Последнее время мы жили в Нью-Йорке. Из-за кризиса банк закрылся, сейчас муж ищет работу. Надеется, что хорошо устроится в Москве. Вообще какая разница, чем он занимается?
– Значит, в сентябре вы были в Москве. Вместе. Поэтому ты и не позвонила. А сейчас приехала одна?
– Я же говорю: муж приезжал в Москву показать Россию своим родителям. Ну и заодно присмотреться, можно ли здесь найти что-либо подходящее в смысле работы.
– Ну и как впечатления?
– Сначала была катастрофа. Приехали, думали, будет бабье лето. В Штатах-то пекло. А в Москве жуткий холод, ветер, дождь. Родители мужа в шоке – пробки, грязь. Конец света. А тринадцатого сентября – как сейчас помню, в несчастливое число – дожди прекратились, выглянуло солнце и все изменилось. Полное перевоплощение. Красивый и динамичный город. Совершенно другой мир.
– И прекрасные впечатления?
– Нет, ты послушай. Впечатления действительно другие, но не менее странные. Рассмотрели город. И что они увидели? Повсюду вывески, транспаранты, растяжки: «Гитлер капут». Муж и его родители в шоке. Война опять началась? Все вроде в прошлом. При чем тут Гитлер?
– Действительно! Ах да, вспомнил. Это была реклама фильма «Гитлер капут». Комедия. Реальный вынос мозга, – рассмеялся Ратов.
– В конце концов разобрались, но поначалу были на грани нервного срыва. Они уже стали настоящими бюргерами. Германию воспринимают как родную страну. А муж – гражданин мира.
– Этот гражданин мира будет работать в
– Не уверена. Золотые времена, когда эмигрантов принимали с распростертыми объятиями, прошли. Сейчас охотнее берут на работу своих. В крайнем случае тех, кто поработал за рубежом, но сохранил связи в Москве. Поговорила я тут с одним директором по людским ресурсам. Он доказывал, что экспаты плохо адаптируются. Требуют запредельную зарплату. Опять же кризис. Денег нет и в ближайшей перспективе не предвидится.
– С этим не поспоришь.
– Еще он говорил, что бывшие эмигранты в основном работают в финансовом секторе. Инвестиции, зарубежные контакты, размещения акций. Сейчас это неактуально. Думаю, Макс останется в США или переберется в Германию. Там экономический подъем начнется раньше.
«Максом зовут ее мужа. Она впервые назвала имя. Наверное, Максим. Ходил в обычную московскую школу. А теперь, значит, немец и живет в Штатах. Интересно, какой он? Красивый, умный? С дураком она вряд ли могла бы жить. Кто главный в семье? Наверняка Марина».
– А ты? Тоже уедешь? – Ратов почувствовал, что при этой мысли сердце сорвалось куда-то вниз.
– Хочу остаться в Москве.
– Тебе не говорили, что ты похожа на Монику Беллуччи? Глаза, волосы, манера держаться.
– Говорили тысячу раз, но я лучше.
– Я соскучился по тебе.
– Я тоже. Мне жаль, что все так получилось. Я часто думала о тебе, советовалась с тобой.
– О том, чтобы выйти замуж, ты со мной не советовалась. Я бы почувствовал.
– Не будем об этом. Уже ничего не вернешь. Очень обидно.
– У меня не было более сильной и яркой любви.
– У меня тоже, – застонала Марина.
Ратов взял ее на руки и осторожно положил на шелковое покрывало широкой кровати. Она не сопротивлялась.
Глава 3
Ноев ковчег
Его слова показались мне не лишенными смысла. Мы заключили сделку.
Вице-премьер Сергей Иванович Сазонов всегда знал, чего хочет. И, как правило, добивался своих целей – без лишнего шума, суеты и напускной деловитости. Он прекрасно разбирался в людях, но очень не любил, чтобы это замечали. Сейчас ему было трудно удержаться от язвительной улыбки. Просматривая подготовленную пресс-службой правительства сводку, он подчеркнул красным цветом заголовок статьи, состряпанной известным журналистом «кремлевского пула»: «Премьер поменяет правительство перед своим отчетом в Думе».
Ссылаясь на высокопоставленные источники, корреспондент уверенно рассуждал, что отставка министра сельского хозяйства будет «первой ласточкой», а следом лишатся постов члены правительства, деятельность которых вызывает наибольшие претензии. Не называя имен, он тем не менее «подмигивал» в сторону чиновников, входящих в зону личной ответственности Сазонова, что придавало предположению газеты некоторую пикантность.
Председателя правительства, – настаивал журналист,– раздражают постоянные конфликты вокруг антикризисной программы, и он захочет продемонстрировать Думе обновленную команду.