Кремль
Шрифт:
– Здесь мило, – заметила Марина.
– Современно и уютно. Что ты возьмешь?
– Только стерлядь. Тысячу лет стерлядь не пробовала. – Настроение у Марины было великолепное. Она улыбалась, выглядела непринужденной и радостной.
Ратов заказал две порции стерляди – на пару и жареную на решетке. И попросил принести несколько салатов и белое вино под рыбу. Не помешает. Марина не возражала. Она с аппетитом пробовала все принесенные блюда, много смеялась – буквально над каждой шуткой Ратова. Посетители ресторана удивленно
После первой радости от встречи разговор становился все более серьезным.
– У тебя хорошее настроение, – заметил Игорь.
– Сама не понимаю почему. Поругалась с мужем по телефону. Он потребовал, чтобы я немедленно вернулась, а я сказала, что в Нью-Йорк больше не приеду.
– Женщину скандал не портит, а освежает. Знаешь историю, как жена посылает мужу телеграмму с курорта: «Но люблю только тебя». А вслед за ней другую телеграмму: «Волнуйтесь, подробности письмом».
– Ты меня ревнуешь. Зря. Нужно выбирать не мужчину, а жизнь.
– Выбрала?
– Выбираю, к сожалению, не я. За меня выбирают.
– Что это значит?
– Неужели не догадываешься? Ты мог выбрать меня. Тогда, раньше.
– Я и выбрал.
– Неправда. Ты предпочел свою работу, я тебе была не нужна.
– Приоритеты в жизни меняются.
– В этом тоже различие между нами. Ты меняешь свои приоритеты сам, а я вынужденно. С тобой у меня на первом месте была семья, но это не получилось. С Максом я считала главным свою работу. Он – удобный муж и не мешает делать то, что мне нужно. И опять ошиблась. Кризис и все его прелести. Потеряла работу и деньги. Не я одна. Аналогичная ситуация у всех или почти всех моих знакомых. Но это – слабое утешение.
– Временное явление. Кризис пройдет, и все восстановится.
– Не уверена. Мне кажется, после этого кризиса мир станет иным. Не знаю, как в России, но в Штатах это очень чувствуется. Даже в мелочах. На Уолл-стрит перестали проводить корпоративные вечеринки. Для них это нечто вроде революции – не праздновать по случаю Рождества. Неудобно веселиться, когда идут массовые увольнения.
– Я не знал, что в Штатах ты работала.
– А ты думал, я буду висеть на шее у мужа? – помрачнела Марина.
– Кстати, как поживает твой муж?
– Он еще сильнее расстроился, когда дела пошли вразнос. Надо признать, русские мужчины более стойкие к трудностям. Или им на все наплевать.
– Ты хорошо держишься.
– Неплохо, но на душе противновато. На бывшей работе расстались как-то неряшливо, некрасиво. Даже попрощаться по-человечески не умеют, козлы. Осадок остался.
– У меня было такое же ощущение, когда сокращали министерство и мне пришлось свернуть кипучую деятельность.
– Но тебе же предлагали остаться.
– Это было
– С гордо поднятой головой. Ты всегда так уходишь.
– Кстати, от меня ушла ты.
– Забудем. В Нью-Йорке художники выстроили изо льда скульптуру. Символ кризиса. И она на глазах у всех растаяла. Считай, моя прошлая жизнь тоже растаяла. Нет ее.
Марина говорила возбужденно, даже взбудораженно. Но продолжала улыбаться. Правда, в глубине глаз появилась жесткость, словно она чувствовала боль, но не хотела ее показать.
Когда Игорь и Марина вышли из ресторана, в городе опять заморосил холодный дождь со снегом.
– Поедем ко мне, – предложил Игорь.
– Нет, сейчас мы простимся.
– Может, все же погуляем по переулкам?
– Это нас далеко заведет. Прости, я спешу, – сказала Марина и растаяла в толпе. Как ледяная фигура в центре Нью-Йорка.
Вокруг чадили автомобили и брели пешеходы. Каждый по своим делам.
Уже поздно вечером Игорь не удержался и позвонил. Марина ответила сразу. Будто ждала звонка.
– Почему ты уехала?
– Я боюсь. Мне страшно... опять влюбиться в тебя.
– Кстати, ты была не права.
– Я всегда не права.
– Когда мы прощались, ты сказала, что прогулка по переулкам может далеко нас завести. Я посмотрел карту этого района. По переулкам-закоулкам далеко не уйдешь. Все перегорожено, много тупиков, улицы и переулки идут по кругу.
– Вот в этом все дело. – Марина вздохнула и выключила телефон.
Президент был озабочен и посмотрел на Ратова с плохо скрытым недовольством.
«Отвлекаю занятых людей от дела, даже неудобно», – не удержался от мысли Ратов.
– Давайте познакомимся поближе, – уже с доброжелательной улыбкой, но весьма строго предложил президент.
Ратов гордо кивнул, давая понять, что это предложение полностью отвечает его тайным желаниям.
– Что вы думаете по поводу мирового кризиса? В чем его главные причины? – сумрачно поинтересовался президент.
– Если рассматривать только мировой кризис и не затрагивать нашу специфику... – дипломатично начал Ратов и невольно замялся.
Президент бросил на него быстрый взгляд и саркастически улыбнулся.
«Видимо, думает – вот еще один зануда. Зря я про нашу специфику. Он о ней и не спрашивал».
– Основной источник кризиса, – быстро продолжил Игорь, – дестабилизация финансовой системы. Надули финансовый пузырь, и он в конечном итоге лопнул.
– Вы это о ком?
– О финансовой системе США, – быстро ответил Ратов.
– Продолжайте.
– Если говорить научным языком, американцы искусственно стимулировали спрос путем эмиссии. Накопленные долги стали превышать объемы новых кредитов. Естественно, это вызвало кризис всей системы.