Кремль
Шрифт:
«Опять госкорпорации! Уже не сработает. Слишком много к ним претензий», – подумал Шереметьев.
Экстрасенс, живущий в подсознании премьера, перехватил эту мысль. Заметив тень, пробежавшую по его лицу при воспоминании о госкорпорациях, Сазонов опять принял отстраненный вид и свернул тему. Обозначил свою позицию, но настаивать не стал.
– Денег на всех не хватит, – напомнил Шереметьев. – Мы в этом уже убедились.
– Да, деньги нужно считать и беречь, – согласился премьер.
– Конкретно я предлагаю следующее. Во-первых, заявить, что
– В принципе правильно. Пусть платят. – Премьер повернул голову к Сазонову и вопросительно посмотрел на него.
Тот многозначительно кивнул.
– Если взять, например, мегакорпорацию, тем самым мы решаем проблему выкупа долгов металлургов. Особенно это касается Лабинского, самого активного из должников. Он должен расплатиться из своих средств. Или пусть отдает часть активов иностранцам. Ничего страшного. Безопасность страны от этого не пострадает, – пояснил Шереметьев.
– А что делать с Моревым? Он свою компанию уже продал. Сделка наверняка совершена с нарушением законов, – вспомнил премьер.
– Морев пропал, – сообщил Сазонов.
– Ну вот! Упустили, – разочарованно заметил премьер. – Его компанию вернуть, сделку аннулировать.
– А как насчет моего предложения... – напомнил Шереметьев.
– Принято, – кивнул премьер. – И не забывайте про Морева. Плохой пример, очень плохой. Провести самое тщательное расследование. Выяснить, кто из коррумпированных чиновников замешан в этом деле. Его же покрывали. Нужно раскрутить всю цепочку. Да?
В кабинете повисла напряженная тишина.
– Теперь относительно Лабинского. Он, кажется, понял свои упущения. Кредит ему выделен? – Премьер глянул на Сазонова.
– Да, все в порядке.
– По другим участникам мегапроекта подготовьте подробную информацию. Я к чему говорю. Я ведь про это не забуду.
Совещание в Кремле было назначено на раннее утро. Премьер выехал в очередную срочную поездку по стране, однако президент настоял, чтобы оставшиеся в Москве министры «экономического блока» представили отчеты о положении в своих отраслях.
Президент был как никогда строг в оценках.
– России нужно движение вперед, а этого движения пока нет. Топчемся на месте. В докризисных условиях и при нормальных ценах на энергоносители российская экономика росла. Но только случился кризис, мы обвалились. И обвалились больше, чем многие другие страны. Так дальше развиваться нельзя. Это тупик. Нужно менять структуру экономики.
Это были ритуальные слова, ради которых и не стоило собираться. Все ждали, что после событий в Пикалеве президент укажет новую цель для публичной порки. Он же не может отстать от премьера. Тот ударил по олигархам, но, убедившись в их лояльности, подбросил деньжат.
А президент?
Ждать пришлось недолго.
– Необходимо
– Ждите реформы, – посоветовал Дюк сидящему рядом с ним руководителю государственной корпорации «Роснано» Анатолию Чубайсу.
– А мы к преобразованиям готовы. Хоть горшком назови, это значения не имеет, – отозвался опытный реформатор.
В отличие от других он не делал записей. И так все понятно.
Глава 34
Защита Ратова
– Он у меня отличный моряк, – приговаривал повар и угощал попугая кусочками сахара, которые доставал из кармана.
После совещания в кабинет президента в Кремле вошел Дюк с очередным докладом.
– Неожиданные новости. Ратова приглашают поработать в правительстве.
– В каком качестве?
– На новую должность – министра по экономической реформе. Обещали направить письмо и запросить ваше мнение.
– Я не возражаю, – сказал президент. – Пусть работает. Еще встретимся.
– Мне предложили пост министра в правительстве.
– Ты шутишь? – удивился Бровин.
– Абсолютно серьезно.
– И ты отказался? – с надеждой спросил Борис Павлович.
– Нет, согласился.
– Понимаю. Амбиции, жажда успеха. А не страшно?
– Одиннадцатая заповедь, – напомнил Ратов. – Не бойся, и все получится.
Борис Павлович не нашел что возразить и попытался перевести разговор на нейтральную тему: скоро лето, пора бы перестроить дачу. Но вот беда: кризис кризисом, а цены не падают, наоборот, все стало дороже... Однако отвлечь Ратова от размышлений о смысле жизни не получилось. Тогда Бровин изобразил готовность к любым лишениям и даже стал внимательно слушать.
– Странно получается, – возбужденно говорил Игорь. – Экономической реформы как не было, так и нет, а мои шансы растут. Делал вид, что занимаюсь этой проблемой в Кремле, а теперь приглашают в правительство.
– И замечательно. Тебя же назначают министром, а не дворником, – заметил Бровин.
– Настроение так себе. Не знаю. Угрызения совести? Сожаления по несбывшимся надеждам? Все выходит шиворот-навыворот. С удивительным постоянством хочу одного, а получается другое.
– Но ведь неплохо получается.
– Каждому человеку отведен лимит везения. Опять повезло, а потом как вдарит! За все грехи.
– Не так уж ты и нагрешил. Помнишь, наш великий златоуст Черномор говорил: мы выполнили все обязательства от «А» до «Б». Когда реформа начнется, кого в первую голову позовут? А подать сюда Тяпкина-Ляпкина! Тебя и позовут.
– Какая реформа, вот в чем вопрос. Вижу, оснований для сомнений больше чем достаточно, но отказаться не могу. Адреналина не хватает. Ничего не могу с собой поделать, – сообщил Ратов с видом опытной кокетки, пытающейся скрыть удивление.