Кремлевский пасьянс

Соболев Сергей Викторович

Лицо Кандаурова приняло страдальческое выражение, и он позволил себе проигнорировать вопрос министра. Впрочем, маршал и не нуждался в ответе, он хорошо знал истинное положение дел. Сложный и громоздкий армейский механизм покоился на трех китах: политорганы, особые отделы и, собственно, армейские структуры. Эти три вертикали пронизывали армию сверху донизу. Политорганы замыкались непосредственно на ЦК, а особые отделы курировал Третий главк КГБ. Последнее обстоятельство играло немаловажную роль, поскольку позволяло руководству госбезопасности контролировать ситуацию не только в отдельных подразделениях, но и на самом верху, в крупных армейских штабах. Самому маршалу политорганы и особые отделы

представлялись гирями, висящими у него на ногах. Для противодействия проискам гэбистов военная контрразведка не очень годилась, поэтому профессионалам из ГРУ приходилось время от времени проводить внутри страны довольно рискованные операции и готовить аналитические подборки по внутренним проблемам. Естественно, подобный аспект деятельности ГРУ носил противозаконный характер. Информация, поставляемая в этих случаях военной разведкой, носила сугубо конфиденциальный характер, все участники этой опасной игры были знакомы с ее правилами, и проколы случались крайне редко. Сейчас министр обороны как никогда нуждался в точной объективной информации о положении дел в стране, в центральном аппарате таких ведомств, как КГБ и МВД, и на самом верху, в секретариате ЦК. Как человек военный, маршал хорошо знал истину, что выигрывает обычно та сторона, которая еще до сражения успела разгадать истинные замыслы противника. Но и чрезмерный риск в его положении был недопустим.

– Давайте разбираться, – вздохнул маршал. – Рассказывайте, когда вы успели перебежать дорогу Чернову.

– Николай Андреевич, в конце прошлого года, вы должны это помнить, в армии проводилась внеочередная аттестация офицеров младшего и среднего звена. Вспомнили?

– Вспомнил.

Маршал сразу же насторожился. Об этой аттестации ему говорил и начальник Генштаба.

– А что в ней не так?

– На первый взгляд, ничего необычного. Аттестацию проводили политорганы, выглядела она как обычная кампания, словом, работа ради галочки в отчете. Но вот что любопытно… Нам удалось выяснить, что настоящим инициатором аттестации является Третий главк КГБ. Следовательно, за всем этим стоит Чернов. А если принять во внимание то обстоятельство, что и армейские политорганы, и КГБ курирует Лычев, то…

Кандауров сделал паузу, предоставив возможность делать выводы самому маршалу.

«Опять эта парочка! – чертыхнулся про себя министр. – С ними нужно держать ухо востро».

– Ну и что? – пожал плечами маршал. – Что в этой аттестации необычного?

– В рамках всеармейской кампании, – продолжил Кандауров, – особисты отдельно проверили около трехсот офицеров. Действовали они осторожно, не афишируя своих намерений. Уровень проверки достаточно высокий, копали глубоко. Наш интерес вызвали критерии, по которым офицеры отбирались в этот список. Дело в том, что все они проходят службу в спецназе, преимущественно в ВДВ и морской пехоте. Профессионалы довольно приличного уровня, большинство имеет боевой опыт.

– Что, опять гэбисты норовят забрать у нас лучших людей? – нахмурился маршал. – Чернов сам напрашивается на неприятности. Думаю, в ЦК мне пойдут навстречу…

– Я не стал бы обращаться в ЦК, – позволил себе совет Кандауров. – И я не все еще рассказал об этой странной аттестации. Существует еще один список, между собой мы его называем «особым списком». В нем фигурирует двенадцать фамилий, со временем, возможно, нам удастся его расширить. Этих офицеров госбезопасность проверила особо тщательно. Лучшие из лучших. Элита армии. Каждый из них по-своему уникален. Очевидно, именно на этой стадии гэбисты и засекли наше пристальное внимание к их действиям. По каким-то причинам Органы пытаются скрыть от нас даже сам факт проверки этих людей.

– Ваши соображения, генерал?

– Существует два возможных объяснения,

товарищ маршал. Первое. Органы готовят крупномасштабную акцию…

– Вы в своем уме, Кандауров! – вспыхнул министр, но тут же взял себя в руки. – Продолжайте.

– Повторяю, возможно Органы готовят крупномасштабную провокацию.

Кандауров, казалось, не обратил никакого внимания на реакцию маршала.

– Объект провокации – министерство обороны, вернее, армейское руководство.

– Доказательства? – коротко бросил маршал. Он расстегнул китель и ослабил узел галстука. – Кандауров, вы отвечаете за свои слова?

– Так точно, товарищ маршал.

Начальник ГРУ внешне выглядел спокойным и уравновешенным, и в то же время он испытывал огромное нервное напряжение, справиться с которым ему удавалось лишь благодаря выдержке и накопленному за долгие годы профессиональному опыту.

– В настоящий момент мы располагаем лишь косвенными доказательствами. Помните, не так давно в Западной группе случилось подряд два ЧП? Практически одновременно исчезли двое офицеров…

– Напомните их фамилии, – нахмурил лоб маршал.

– Сарычев и Кирпатенко.

– Что-то припоминаю, – неуверенно произнес маршал. – Кстати, что про них известно? Нашлись?

– Эти двое входили в тот самый список…

Кандауров расслабился и позволил себе улыбку, правда, не очень жизнерадостную.

– И оба исчезли при весьма загадочных обстоятельствах. Версия, которую выдвинул особый отдел Западной группы войск, – дезертирство, переход границы и прочее в том же духе.

– Ваша версия, Кандауров?

– Не хочу тратить ваше время на более пространное объяснение, ограничусь лишь утверждением, что эти двое не могли оказаться на той стороне. Хотя бы по причинам технического характера. Да и не такие они люди, чтобы бежать на Запад…

– Дальше! – поторопил министр.

– А дальше третий подобный случай. В Афганистане, два дня назад. Старший лейтенант Ермаков пропал без вести при весьма странных обстоятельствах. Для сведения, Ермаков числится в «особом списке». Командовал операцией некий майор Фомин…

– Постойте, постойте… – встрепенулся маршал. – Майор Фомин? Так, так…

Он скользнул встревоженным взглядом по телефонам, протянул руку к одному, но в самый последний момент передумал.

– Мне известно это имя. К сожалению, это все, что я могу вам сейчас сказать.

Министр многозначительно поднял глаза к потолку.

– Возможно, начальник Генштаба сможет внести ясность? – почему-то полушепотом спросил Кандауров.

– Не думаю, – покачал головой маршал. – Достаточно, генерал, давайте оставим этого Фомина в покое. Ну а в целом вы правы. Все эти исчезновения мне не нравятся.

– Сложилось опасное положение, – продолжил ровным голосом Кандауров. – Пропадают наши люди, лучшие люди, и следы ведут на Лубянку. Кто знает, что у них на уме?

– Это все Чернов. Яму под меня роет, подлец, – вполголоса произнес маршал. – Кандауров, вы говорили, что у вас есть и другие соображения. Выкладывайте!

– Я не уверен, что… – Кандауров замялся, и маршал сделал нетерпеливый жест, требуя продолжения.

– Эта версия мне и самому не нравится, – признался начальник ГРУ, – но многие факты говорят в ее пользу. В последнее время органы заметно активизировались, особенно их контрразведка. Но Второй главк КГБ почему-то борется не с внутренними врагами, а установил тотальную слежку за моими людьми из оперативного отдела, которые занимаются этим расследованием. Товарищ маршал, они следят за каждым нашим шагом. Из-за кордона пока не поступало тревожных сигналов, но внутри страны они нам работать не дают. Они явно что-то затевают и опасаются, чтобы мы каким-то образом не нарушили их планы. И я уверен, что эта акция…