Кремлевский пасьянс
Шрифт:
– Вернувшись к кишлаку, вы нарушили приказ командира!
– Я не был у кишлака и участия в бою не принимал.
– Это были не моджахеды? Кто? Белые? Наемники? Кто эти люди, Калайчев?
Вопросы сыпались как из рога изобилия, и Калайчев едва успевал на них отвечать. Взгляд капитана давил на него неподъемным грузом, не давая ему расслабиться ни на секунду.
– Где был майор Фомин во время боя?
– Я не знаю майора Фомина.
– Куда исчез сопровождавший вас офицер?
– Не знаю. В моей группе его не было.
– Это старший лейтенант Ермаков приказал вам ничего не говорить о Фомине?
– Нет. Я не знаю никакого
– У вас уже спрашивали о майоре Фомине?
– Да.
– Кто?
– Дознаватель из следственной бригады.
– Что вы ответили?
– Я не знаю майора Фомина и никогда о нем не слышал.
Допрос продолжался в том же ключе еще четверть часа и к окончанию допроса Калайчев уже едва проталкивал слова сквозь пересохшее горло. Наконец поток вопросов иссяк, и майор вернулся за стол. Он как-то странно посмотрел на сержанта и налил полный стакан воды.
– Выпейте воды, сержант.
В лице капитана также что-то неуловимо изменилось, его взгляд стал почти дружелюбным. Калайчев осушил стакан и вопросительно посмотрел на офицеров.
– Вас интересует судьба старшего лейтенанта Ермакова? – спросил майор. – Пропал без вести. Вот так, Калайчев. Вы свободны.
Калайчев направился к выходу, но его остановил голос майора:
– И вот еще что, сержант… К тем вещам, которые вы не знаете, не помните или забыли, следует причислить и наш разговор. Я выражаюсь достаточно ясно?
Калайчев едва заметно улыбнулся, козырнул и вышел из канцелярии.
Глава девятая
Офицеры многозначительно переглянулись, и майор сделал предупредительный жест. Капитан понимающе кивнул и показал рукой на выход.
– Ты уж меня совсем за желторотого держишь, – с улыбкой произнес капитан, когда они вышли на воздух. Офицеры пересекли плац и опустились на скамейку рядом со спортплощадкой.
– А хрен тебя знает, Иваныч, – засмеялся майор. – Вдруг квалификацию потерял? Сколько за бугром не был? Года четыре или больше?
– Три, – уточнил капитан. – Мне и в Москве неплохо. Относительно моей квалификации можешь не беспокоиться. Сам видишь, какие дела приходится раскручивать.
Эти офицеры в действительности не имели никакого отношения к военной юстиции, хотя из их предписаний следовало, что майор Колычев и капитан Величко являются работниками следственной части военной прокуратуры и направлены в Афганистан для усиления следственной бригады, работающей по делу Ермакова. Оба являлись кадровыми офицерами военной разведки, в подполковничьих чинах. Майор Колычев на самом деле был Савельевым, оперативником с большим опытом работы за рубежом. Шесть лет он прослужил в бельгийской резидентуре, рядом с секретами НАТО. Капитан Величко, он же подполковник Вельяминов, имел не меньший профессиональный опыт, иначе его не поставили бы во главе подотдела Оперативного отдела ГРУ.
Савельев протянул коллеге сигарету и дал прикурить от зажигалки.
– Ну как он тебе показался, Иваныч?
Вельяминов глубоко затянулся и выпустил кольцами дым. Совсем рядом, за столбами с колючей проволокой, находился военный аэродром. Со стороны гор на посадку заходил тяжелый транспорт. Вельяминов дождался, когда колеса самолета коснутся бетонки, и бросил окурок в бочку с водой.
– Крепкий орешек. Выдержан, хорошо контролирует себя. Для непрофессионала у него приличная реакция. Прокололся всего два или три раза, да и то, едва
– Это когда я спросил у него о приказе Ермакова забыть майора Фомина?
– Да. В тот момент он едва не лопухнулся. Чуть не сказал «да». Общее же мое впечатление такое, что он знает, о чем идет речь. Но по неизвестным причинам скрывает свои знания.
– Этому есть два возможных объяснения, – задумчиво произнес Савельев. – Предположим, Ермаков действительно отдал ему такой приказ. Отсюда следует, что каким-то образом он сумел оценить степень опасности, которую представляет из себя Фомин. И, прикрывая своих подчиненных, действовал вполне осознанно. Другое дело, откуда подобные мысли могли появиться у Ермакова. Что дало ему повод заподозрить майора Фомина? К сожалению, мы ничего об этом не знаем.
– Ты говорил, существует и второе объяснение.
– Вполне тривиальное. Во время акции случилось нечто такое, от чего сержант Калайчев наложил в штаны и решил держать язык за зубами.
– А старшина из госпиталя, что, тоже наложил? – с иронией посмотрел на него Вельяминов. – А этот капитан, начштаба батальона? Вспомни, каких трудов нам стоило его расколоть. Хорошо хоть в ОКСА ниточку дали, было за что дергать. Странное совпадение, ты не находишь? Плюс ко всему, эти трое не из пугливых.
– Да, на медвежью болезнь не похоже, – согласился Савельев. – Я не знаю, кто их надоумил, но тактику они выбрали верную. Старая добрая истина – меньше болтаешь, дольше проживешь.
Они невесело засмеялись и закурили еще по одной.
– Я бы ему пару кубиков «сыворотки» вкатил, – мрачно заметил Вельяминов. – Мигом бы все рассказал.
– А толку с того? – пожал плечами коллега. – Что Фомина он знает, это и так ясно. Ну а подробности… Откуда сержант может знать подноготную этого типа?
Савельев щелчком отправил окурок за колючую проволоку.
– Ну что, Иваныч, так и будем ходить вокруг да около? Давай прикинем, что нам удалось выяснить.
Он принялся загибать пальцы.
– Первое. Майор Фомин из штаба ОКСА привез в батальон приказ о передислокации в Джелалабад. Здесь все чисто. И приказ был и майор такой в то время существовал. Второе. Начштаба утверждает, что Фомин имел с собой еще один приказ. Штаб ОКСА по этому случаю отмалчивается, удалось лишь выяснить, что акция направлена против людей Надира. А вот здесь уже в деле появляются какие-то странности. Что это за майор такой, если он правомочен действовать через голову любого военачальника в Афганистане? Дальше. Начштаба утверждает, что разговор об этой акции происходил в его отсутствие, поэтому каких-либо деталей или подробностей он не знает. Но комбат попросил его выяснить, что за личность этот самый Фомин, следовательно, майор из штаба ОКСА вызвал у него какие-то подозрения. Четвертое. Тот же начштаба уверен, что Фомин отправился на акцию вместе с Ермаковым, а штаб ОКСА утверждает обратное: майор Фомин остался в Кабуле и по вызову из Генштаба тем же утром убыл в Москву. Странно, не так ли? И, наконец, пятое, последнее. Что произошло в Кашране, мы можем только догадываться, но итог нам известен: девять человек убитых, Ермаков пропал без вести, а майор Фомин то ли пропал, то ли улетел в Москву, то ли вообще такого человека в природе не существует. Эти двое, Калайчев и Витвицкий, что-то от нас скрывают, и по всему видно, что им есть что скрывать. Какую-то ясность мог бы внести комбат, но по странному стечению обстоятельств он был убит в тот же день.