Кремлевский сыщик
Шрифт:
– Ха! – Полянский попытался вскочить, но Краснов удержал его в прежней позиции, положив руку на плечо. – Это вы нарываетесь, уроды! Вы кто? Менты? Прокурорские? Fuck... да мне без разницы! Вас все равно уволят!
Тихомиров, покосившись на сломанный кий, покачал головой:
– Нехорошо, молодой человек. Вас пустили в приличное место, а вы ведете себя как вандал.
– Чего-о? – Полянский вскинул голову. – Да я... я этот fucking castle могу хоть завтра купить! И вы у меня тут – оба! – будете говночистами работать... Дайте телефон! Где мой сотовый, я спрашиваю?!
– Право на звонок вам будет предоставлено, но несколько позже, –
– А сейчас вам следует успокоиться.
– Да пошли вы! Fuck off!
Тихомиров подошел ближе к сидящему в кресле взъерошенному и очень сердитому парню.
– Полянский, когда в Лондоне вас в ночном клубе арестовывала британская полиция, вы и тогда вели себя столь же вызывающе?
Отпрыск нефтяного олигарха бросил на него ненавидящий взгляд.
– Не ваше дело! Дайте позвонить!
– Есть вещи, которые нельзя купить ни за какие деньги, – сказал Тихомиров. – Даже у вашего отца не хватит денег, чтобы их приобрести.
– Бред! Все имеет свою цену! Что нельзя купить за деньги? For example?
– Репутацию. Настоящих друзей, которым веришь, как себе, и которые пойдут за тебя в огонь и в воду. Кстати, этот замок, обстановке которого вы уже нанесли определенный ущерб, тоже нельзя купить.
Краснов взял со стола половинки поломанного Полянским кия, поднял пустую пластиковую бутылку с пола и передал это все наблюдавшему за ними через дверной проем сотруднику ФСО.
– Если Полянский будет и далее буянить, наденьте на него наручники!
Сотрудник ФСО открыл последнюю по коридору дверь. В помещении «тужильной» комнаты находились трое: сам юбиляр, Лариса Алексахина и составивший им временно компанию врач (он приехал на объект примерно два часа назад и все это время неотлучно находился при Мельникове).
У юбиляра красные глаза и почти такой же нездоровый цвет лица, как и у его приятеля Полянского. Он устроился на кожаном диване – полулежал, подоткнув под голову принесенную кем-то подушку. На молодом человеке новенький спортивный костюм, поверх которого был еще надет и домашний халат. Ноги прикрыты одеялом. Рядом, держа его за руку, сидела девушка примерно его возраста. Это Лара Алексахина, дочь вице-премьера. Она тоже переоделась, сменив парадное вечернее платье на более удобный наряд. Но на ней, в отличие от молодого человека, не спортивный костюм, а джинсы и свитерок. Лицо у Алексахиной опухшее, несвежее, цвета оконной замазки. Глаза тоже красные, как и у всей этой компании. Без косметики, в своем нынешнем простом наряде, зареванная, не совсем еще трезвая, она выглядела как девушка из провинции, попавшая в Москве в нехорошую компанию и проведшая несколько ночей подряд на вокзале.
Медик, мужчина лет сорока с небольшим, сидел в удобном кожаном кресле. У ног чемоданчик. Врач отложил журнал, который читал, чтобы скоротать время. Тихо встал. Мельников, спавший, казалось бы, крепчайшим сном, вдруг открыл глаза.
– Лара, кто они такие? – сказав это, он поморщился.– Блин... У-х, как голова трещит! Почему нас тут держат? Что это за дела, я не врубаюсь? Эй, вы кто такие будете?!
– Кто у вас старший? – спросила Алексахина, глядя поочередно на двух вошедших в помещение мужчин. – Почему нас держат взаперти?
– Эй! – глядя на Краснова, выкрикнул юбиляр. – Скажи, чтобы прислали официанта! Или сам принеси чего-нибудь... виски для меня и шампанское «Брют» для Лары!
– Я вам не «эй», – сказал Краснов. Затем представился так, как его научил старший
– Что это еще за fucking joke?! – Юбиляр уставился на «следака». – Вы знаете,кто я такой?
– Знаю, гражданин Мельников. А то, что не знаю, касательно обстоятельств случившегося на вашем дне рождения, вы нам расскажете... Надеюсь на это.
– Что-о-о? – Лицо Мельникова сделалось сердитым. – Вы что, собираетесь еще меня допрашивать?! Меня?! Да вы рехнулись!!!
– Мы обязательно с вами побеседуем о случившемся этой ночью, гражданин Мельников. Но не сейчас, а несколько позднее, когда до вас дойдет очередь.
– Я позвоню папе! – Девушка поднялась на ноги. – Дайте мне сотовый! Немедленно! Дайте же мне позвонить... если не хотите, чтобы у вас случились крупные неприятности!
– К вам у следствия тоже будут вопросы, гражданка Алексахина, – спокойным тоном сказал Краснов. – Ждите, когда до вас дойдет очередь.
Он подозвал к себе жестом врача, расспросил, как чувствуют себя его пациенты, нет ли угрозы их здоровью, не нужна ли им неотложная медицинская помощь.
Удовлетворившись полученными от медика ответами, направился к выходу.
– Эй... ты... Иванов! – крикнул юбиляр ему вдогонку. – Все, тебе звиздец! Уволят тебя, мусор! И еще будешь радоваться, если не отправят зону топтать!
Краснов и Тихомиров накоротке проведали остальных участников вечеринки. Двоих молодых людей, а именно Бориса Когана и Руслана Абышева, временно разместили в курительной комнате. Оба, устроившись в удобных креслах, спали. Вернее сказать, один из них точно спал: богатырский храп Когана был слышен даже через запертую дверь.
Троица приглашенных на вечеринку актеров коротала время в спальне. Когда Краснов заглянул в открытую сотрудником ФСО по его приказу дверь спальни, то увидел, что «Калигула» почивает, устроившись в кресле. Еще две участницы состоявшегося вечером у замка представления, получившие затем приглашение продолжить банкет в узком кругу, спали в кровати, улегшись поверх предусмотрительно постеленных кем-то из сотрудников ФСО или персонала двух одеял. На девицах купальные халаты. Что характерно, ни «Цезония», ни «Друзилла», как и их коллега по ремеслу, не качали права, не задавали вопросов, почему их тут удерживают и что вокруг них сейчас происходит. Они вели себя ровно так, как ведут себя люди после тяжелой, ураганной попойки. Двое спали мертвецким сном. И лишь «Цезония», с трудом оторвав всклокоченную голову от подушки, – когда Краснов включил верхнее освещение, чтобы получше разглядеть эту компанию лицедеев, – слабым голосом сказала:
– Че уставился? Выключи свет, придурок... И принеси вина!
К Вербининой Краснов решил наведаться в самую последнюю очередь. Это важная фигура, возможно, ключевая. Но прежде, чем он станет задавать ей вопросы, следует переговорить со всеми прочими гражданами. И лишь затем, получив максимум информации, он попытается подобрать ключик к бодигарду Вербининой. При этом он отдавал себе отчет в том, что Анна Вербинина, телохранитель сына нефтяного олигарха, может если и не послать с порога «следака» на три известных буквы, то как минимум отказаться отвечать на его вопросы без обязательного присутствия адвоката.