Крепче браслетов
Шрифт:
– Очевидно, нет, - повторил я.
Дана гордо прошагала к холодильнику, не забыв еще раз отдавить мне ногу.
– Ай, черт! – провыл я.
– Больно? Очевидно, нет, – огрызнулась она, доставая банку колы и пшикая, чтобы открыть.
Я не стерпел и отвесил ей шлепок по заднице. Дана подпрыгнула и, как результат, плеснула мне в лицо колой, которую держала в руке. У меня закипела кровь, забурлило дерьмо, забились в истерике другие полезные жидкости взбешенного организма. Аж сопли запузырились. Кое –кто возмущался сильней остальных и требовал дать ему слово. Дана
– Я нечаянно.
Я начал медленно наступать на неё, качая головой, давая понять, что мне уже все равно. Специально или нечаянно – без разницы. С меня хватит.
А Дана решила, видимо, что лучшая защита – нападение.
– Что я тебе сделала?! Ты меня сюда трахаться притащил или разыгрывать целомудренные сцены медового месяца из своих «Зомби»? Со мной такого делать не надо, Кел. Я живая, знаешь ли, – она тыкала мне в лицо банкой, переходя на крик.
И вот тут я полностью убрал ногу с педали тормоза.
Шлепнув ее по руке, чтобы выбить банку, я прижал Дану к холодильнику всем своим телом, так что ее грудь впечаталась в мою.
– Любишь играть с огнём? – я склонил голову, проговорив это прямо ей в губы.
– Дурацкая детская привычка, сладкий.
– Сладкое у меня сейчас только лицо.
Я все еще пытался злиться, но в районе паха все злилось только на меня. Бешенство перемешалось с возбуждением. Кровь стучала в висках.
– Посмотрим, что я могу сделать для тебя, бедняжка.
Дана провела языком широкую влажную дорожку по линии моего подбородка. С одной стороны, с другой, перешла на щеки. Она причмокивала от удовольствия, роняя короткие стоны, расцеловывала и мурлыкала. Я не выдержал и с громким рыком впился в ее губы.
К черту все! Хочу. Возьму. Мое.
Дана буквально вырвала губы из моего рта, ткнула свой маленький кулачок мне под ребра. Ее глаза метали молнии. Нет, малыш, убежать не выйдет.
Я практически швырнул ее на стол, так, что с нее слетели сандалии. Дана взвизгнула и уставилась на меня снизу вверх. В ее глазах не было ни грамма страха. Скорее тонна удивления с предвкушением. Одним рывком я стащил с нее топ, вторым – шорты и трусики, третьим – спустил свои джинсы вместе с боксерами. Она вцепилась одной рукой в мою майку, второй мне в волосы, заерзала и придвинулась к краю. Я снова набросился на ее губы, встречая сладкий от колы язычок, еле сдерживаясь, чтобы не покусать ее до крови. Впихнув ладони под ее попку, я резко вошел, не имея ни капли выдержки для прелюдии.
Кажется, прелюдией была наша ругань.
Мы вскрикнули одновременно. Дана согнула ноги в коленях, упираясь пяточками на столешницу, и это вышибло из меня последние крупицы разума. Я подбрасывал ее вверх и вперед, насаживая на член, одновременно толкая его внутрь с бешеным темпом. Дана вздрагивала и выгибалась с каждым толчком. Ее крики смешались с всхлипами и ругательствами. Я замедлился, ненавидя себя за неспособность остановится. Но сил было только, чтобы предупредить:
– Не проси меня остановиться, – прорычал я ей в ухо, - Я могу медленнее, но не могу остановиться.
–
– Я сам себя убью.
– Черт, Кел, сильнее!
Я убрал руки с ее попки, сжал и шире развел в стороны колени. Дана нашла сзади опору руками сама стала посылать свои бедра мне навстречу. Наши тела сталкивались звонким шлепающим звуком в интенсивных толчках. Я стиснул зубы, не желая расхлебывать последствия воздержания в виде преждевременной эякуляции. Но, кажется, не я один воздерживался.
– Черт! Ааааа! Еще, сейчас!!! – вскрикивала Дана, - Пожалуйста, давай…. Ааааа..
Да кому ты это говоришь, детка. Я захлебнулся воздухом, задергался, как будто первый раз в жизни кончил. Теперь я держался за ноги Даны, чтобы банально не рухнуть на пол. Меня трясло, как в лихорадке. Мурашки мигрировали по всему взмокшему телу.
Дана обвила мня руками, поглаживая, успокаивая. Ее нос уткнулся мне в шею. Тяжелое влажное дыхание палило кожу. Я отстранился, заглядывая ей в глаза. В них был страх и неуверенность. Она не боялась моего напора, только услышать сейчас, что это была очередная ошибка. Господи, я извел и себя и ее глупыми играми. Дана пошевелилась, пытаясь освободиться.
– Нет, – выдохнул я, не желая прекращать так скоро этот пир удовольствия, - Ложись.
Дана вздернула брови, улыбнулась и легла на стол. Я склонился к ней, покрывая быстрыми поцелуями лицо, шею, грудь. Она обхватила руками свою голову, запутав пальцы в волосах, снова мурлыкая. Мой опальный младший брат ожил от этих звуков. Я опять зашевелился в ней, но медленно и аккуратно. Дана застонала. Оторвавшись от нее, я просто смотрел на прекрасную колдунью. Она дергала свои волосы руками, заскользила по шее и ниже, сжимая грудь.
– Господи, что ты делаешь со мной?
– простонал я.
Ее грудь в ее руках – это самое возбуждающее зрелище на свете. Хотя… Не самое. Я взял ее ладонь, отрывая от груди, поднес к своим губам. Облизав пальчики, положил их на клитор, накрыл своими. Слегка надавив сверху, я извлек из легких Даны сладкий стон.
– Давай сама, - простонал я, убирая руку, - Пожалуйста…
– Ох.
Ее глаза встретились с моими. Она слегка кивнула, и я отвел взгляд, наблюдая за ее рукой. Пальчики скользили по влажным складочкам. Дана вздрагивала, постанывала и, клянусь, она ни на секунду не отрываясь, смотрела, как я впитываю глазами ее движения. Маленький дьявол снова ожил во мне. Захотелось поговорить. У нас это здорово получилось в Берлине. Сейчас самое время закрепить.
– Тебе нравится это, детка? Нравится, что я смотрю?
– Да, - выдохнула Дана.
– Ты думаешь обо мне, когда ласкаешься себя? – продолжал я свой маленький допрос.
– О, Боже, да! Всегда…
– Ты представляешь, что это мои пальцы?
– Да, черт бы тебя побрал! ДА!
Я оттолкнул ее руку, заменив на свою. Дана захныкала от интенсивных движений. Мне нужно, чтобы она кончила, мне это необходимо. Чем быстрее, тем лучше.
Звонкий крик.
Я прижал палец к дрожащему бугорку и одновременно начал двигаться в ней.