Крест Морриган
Шрифт:
— Только попробуй еще раз применить против меня магию.
— Я сделаю то, что должен. Поймите меня. — Хойт перевел взгляд на Киана, затем снова посмотрел на Гленну. — Оба. Одевайся, — приказал он девушке. — Потом пойдем туда, куда тебе нужно. И поторопись.
Гленна вышла, захлопнув за собой дверь.
— Да, ты умеешь обольщать дам, — хохотнул Киан. — Ладно, я пошел спать.
Хойт остался один. Стоя посреди гостиной, он размышлял, почему это боги решили, что он может спасти мир, имея двух таких союзников.
Гленна
Хотя женская мода за девятьсот лет сильно изменилась, Хойт не сомневался, что женская душа осталась прежней.
Для него это была тайна за семью печатями.
Девушка была в том же платье, что и вчера вечером, но предпочитала ходить босиком. Непонятно почему, но вид ее голых ступней вызывал у него желание.
Зачем она кокетничала с братом! — с внезапно нахлынувшим возмущением подумал Хойт. Теперь время для войны, а не для любовных игр! А если она намерена расхаживать тут с голыми руками и ногами, то…
Стоп. Сам тоже хорош. Разве пристало ему разглядывать ее ноги? Он должен думать о ней только как о своем товарище по оружию. И абсолютно неважно, что от ее улыбки в его сердце разгорается пожар.
И абсолютно неважно — не должно быть важно, — что при взгляде на эту девушку у него возникает желание дотронуться до нее.
Он погрузился в книги, отвечая молчанием на молчание и напоминая себе о правилах приличия.
Воздух наполнился соблазнительным ароматом. Хойт бросил взгляд на Гленну, подозревая, что та использовала какие-то женские ухищрения. Но девушка стояла к нему спиной, приподнявшись на цыпочки потрясающих голых ног и пытаясь достать из буфета чашку.
Хойт сообразил, что восхитительный запах исходит от графина, теперь наполненного темной жидкостью.
Игру в молчанку Хойт проиграл. Он знал по собственному опыту, что мужчины всегда проигрывают.
— Что ты варишь?
Гленна молча налила жидкость из графина в чашку, повернулась и пригубила напиток, глядя на Хойта холодными зелеными глазами.
Хойта раздирало любопытство. Он поднялся, прошел в кухню и достал вторую чашку. По примеру девушки налил себе жидкость, понюхал — убедиться, что это не яд, — и сделал глоток.
Возбуждающий. Крепкий и насыщенный, мгновенно придающий силы. Мощный, подобно тому напитку — мартини, — который он пробовал накануне вечером. Но совсем другой.
— Очень хорошо, — произнес Хойт и сделал глоток побольше.
В ответ Гленна обогнула его, пересекла комнату и скрылась за дверью гостевой спальни.
Хойт поднял глаза к потолку, обращаясь к богам. Неужели ему придется терпеть капризы и дурное настроение и этой женщины, и брата?
— Разве, —
— Раз уж ты завел об этом речь, поинтересуйся у богини, что она думает о том, как ты со мной поступил. — Гленна вернулась: она была уже в туфлях, а в руке держала сумку.
— Зато ты прекратила спорить.
— А мне нравится спорить. И только попробуй еще раз применить силу, если тебе придутся не по нраву мои слова. Получишь сдачи. Вообще-то я поклялась не использовать магию как оружие. Но в твоем случае придется нарушить обещание.
Она права, и это тем более обидно.
— Что это за напиток?
Гленна вздохнула.
— Кофе. Думаю, ты его уже пил. Египтяне знали о кофе. Кажется.
— Такого я не пробовал, — пробормотал Хойт.
Гленна улыбнулась, и он решил, что худшее уже позади.
— Я готова идти — как только ты извинишься.
Чего и следовало ожидать. Таковы женщины.
— Прости, что пришлось применить силу, а иначе спор растянулся бы на все утро.
— Ага, ты умеешь дерзить. На этот раз извинения приняты. Пошли. — Она подошла к лифту и нажала на кнопку.
— В ваше время все женщины агрессивны и остры на язык, или только ты такая?
Гленна оглянулась.
— В данный момент тебя должна интересовать только я. — Она шагнула в кабину и придержала дверь. — Идешь?
Гленна разработала план действий. Первым делом нужно поймать такси. Конечно, разговор или поведение Хойта могли показаться странными, но нью-йоркского таксиста ничем не удивишь.
Кроме того, она еще не пришла в себя, и у нее не хватит смелости снова спуститься в метро.
Как Гленна и предполагала, лишь только они вышли на улицу, Хойт остановился. Он жадно все разглядывал: вверху и внизу, справа и слева. Изучал транспорт, пешеходов и здания.
Никто не обращал на него внимания, а если кто и обращал, то, наверное, принимал за туриста.
Заметив, что он открыл рот и собирается заговорить, Гленна прижала палец к губам.
— Понимаю: у тебя миллион вопросов. Лучше всего их сформулировать и запомнить. Со временем мы во всем разберемся. А теперь я собираюсь остановить такси. Когда сядем внутрь, постарайся не ляпнуть что-нибудь неподходящее.
Наверное, вопросы копошились у него в мозгу, словно муравьи, но держался он вполне достойно.
— Я не глупец. И прекрасно понимаю, что это не мой мир.
Нет, не глупец, подумала Гленна и, сойдя на обочину, подняла руку. И не трус. Она не сомневалась, что Хойт будет смотреть на все разинув рот, но суета, шум и толпы людей, которые обрушил на него город, должны были вызвать страх. Но страха в его глазах она не увидела. Только любопытство, смешанное с восхищением, и совсем немного неодобрения.