Криптия
Шрифт:
Дуча подливала вина димнийцу. Тот, оглаживая ее ляжку, расспрашивал:
– А в городе бы, небось, больше могла заработать, а? В том же Шенане?
– Могла бы, – отвечала Дуча. – Да все заработки на налоги бы ушли. И все – то там норовят обобрать бедную девушку: каждой чиновной крысе – дай, городским стражникам – дай… – Она захихикала, осознав двусмысленность сказанного.
Но Клиах смеха не подхватил. Продолжая щупать Дучу – лениво, больше для порядка, он поглядывал за соседний стол, где вели тихую беседу Варинхарий и хозяйка. Дуча тоже покосилась на них. Опять эта старуха, которая Дуче в матери годится, заполучила самого
Слепошарый сказитель перекочевал за стол слуг, где о трогательных и нравоучительных историях речи больше не было, а пошли одна за другой скабрезные байки о похотливых купеческих женах, обманутых мужьях, ловких приказчиках и школярах. За такое денег здесь не отсыпали, зато кормили-поили без жадности.
Так вечер постепенно сползал в ночь, и ночь текла в никуда, заливая тьмой чадящие светильники.
Поутру Дуча продрала глаза раньше всех. Не то чтобы ей хотелось рано вставать. Совершенно не хотелось. Но ее успели приучить – ночная работа дневную не отменяет. В зале с вечера насвинячили, надобно прибраться, пока постояльцы не начали требовать жрать. Она неспешно спустилась с лестницы, стукнула в дверь кухни, где ночевал повар. Все равно ему тоже пора подниматься.
– Бобо! Разбуди, милый, этих ленивых шлюх, Нунну и Бохру, пусть в зале начинают убираться. А я за водой пошла.
Ланасса вчера сказала правду: гостиница находилась далеко от рек. Но во дворе «Лапы» был вырыт колодец, и вода для гостиничных нужд имелась в нужном количестве. Дуча собиралась мыть пол и свернула в коридор, который вел к задней двери, чтобы взять бадью из чулана.
И завизжала, увидев то, что ей предстало.
Город Димн, сорок девятый год от Возрождения
Большая белая чайка с омерзительным криком мазнула крылом волну, выхватила из воды какой-то объедок и взмыла ввысь. Расплодилось их в гавани до демона, а убивать нельзя, примета плохая, ибо нет народа суевернее, чем моряки.
Интересно, как оно выглядело, когда бухта была гнездилищем не чаек, а виверн? В древности, говорят, так оно и было. И кто этих мелких летучих драконов выжил – чайки или жители Димна? И те, и другие крайне живучи и выживут кого угодно.
Сейчас-то все выглядит прекрасно – торговые корабли заполонили гавань, не говоря уж о рыбачьих фелюгах и прочей мелочи. С гернийскими пиратами сейчас, слава всем богам, вышло замирение, и корабли ходят в Димн беспрепятственно.
Один из них и покинул только что Борс Монграна, консул Димна. Капитан «Косатки», торгового корабля из Нимра, пригласил консула отобедать, и тот пришел. С Нимром следовало поддерживать хорошие отношения – все же самый процветающий город за пределами империи. Да и угощение было, должно признать, отменным.
Хотя, слушая ворчание секретаря Фруэлы, поспешавшего за консулом вслед по набережной, попутно обличая «надутых жителей Нимра», Монграна, в принципе, был с ним согласен.
А теперь у нас прекрасно обустроенные пирсы и новые каменные стены. И дома – не сказать, чтоб прекрасные, в отличие от пирсов, но пригодные для жизни. Мы прокладываем каналы и строим мосты. И если Нимр, говорят, находится под прямым покровительством божественных сил, то мы всего достигли сами.
Хотя помощь высших сил тоже бы не помешала.
– Что у нас еще на сегодня?
Фруэла, прервав бурчание, четко отрапортовал:
– Должна прийти почта из империи.
– Тогда возвращаемся в Серую башню.
Так именовали в Димне резиденцию правителя. Там же проходили заседания городского сената. Раньше, до Великой войны, наместник Димна назначался императором. Теперь сенат из наиболее именитых граждан Димна выбирает правителя, именуемого консулом, император же лишь утверждает это избрание.
И кто, спрашивается, выиграл в результате этой войны?
Союзная империя, разумеется, полагает, что она. Пусть и скукожилась по краям, но главные провинции уцелели, и императоры прочно сидят на троне, а варвары снова ушли в свои степи. Торговля, науки и искусства процветают. Вроде бы.
Ну а варвары, видимо, уверены, что победа за ними. Степняки вытеснили гарнизоны и поселения с земель, которые считали исконно своими, да еще и оттяпали себе изрядный кусок. Три волны нашествия – Бото, Тогона и Данкайро, нанесли имперской армии непоправимый урон, там больше никогда не собрать прежних сил, а те, кто нынче служат под знаменем дракона, не забудут, как одних прежних генералов прогоняли под ярмом, а головы других насаживали на копья, окружавшие вражеские становища. И никакие оборонительные валы не помогли.
И что в итоге?
Шагара, следующий Владыка Степи, заключил союзнический договор с королевством Михаль. А Михаль, в противоположность дряхлеющей Союзной империи – хищник молодой и вполне жизнеспособный. Причем самое смешное – возможно, для того, чтобы уничтожить варваров, им даже не придется воевать. Они приходят на отвоеванные земли на правах союзников, в отличие от надменных имперцев, охотно вступают в смешанные браки, приучают новых родственников не кочевать, а обрабатывать землю, и тем отбивают у них охоту к войне. А еще у Михаля очень дельные миссионеры. Они не отвергают магию, как имперское жречество, но ставят ее себе на службу – и поэтому у религии Канона появляются толпы новых почитателей. И где, спрашивается, лет через сто – двести, мы увидим тех варваров? Нигде. Михаль просто растворит их.
Так что получается, что войну выиграл Димн. Разрушенный и сожженный.
формальномы еще в составе империи. Точнее, по традиционной формулировке – в союзе, потому-то она Союзной и называется. Мы соблюдаем имперские законы – когда это выгодно. А ведь среди указов их величеств на редкость дурацкие – например, запрет упоминать вслух имя Данкайро, дабы после смерти он был предан забвению. Хотя, учитывая привычку граждан Димна поступать наперекор тому, что им навязывают, консул был склонен предположить, скорее димнийцы из чувства противоречия сделают разрушителя города своим героем. Еще и сочинят что-нибудь невыносимо пафосное, вроде: