Криптономикон, часть 2
Шрифт:
Теперь все тихо, как и должно быть в уединенной избушке у моря. Впрочем, это ничего не значит. Шафто аккуратно отходит к лесу и из-за деревьев обозревает зону боевых действий. Оставшийся немец все еще ползет по-пластунски, пытаясь разобраться, что происходит. Шафто его убивает. Потом спускается к берегу и находит Еноха Роота на песке, в крови. Пуля попала точно под ключицу; крови много, она течет у Еноха из раны и горлом при выдохе.
— Я чувствую, что умираю, — говорит он.
— Отлично, — отвечает Шафто. — Значит, ты скорее всего не умрешь.
Один из
Эротические мечтания прерывает Енох Роот. Булькая кровью, он просит:
— Езжай в церковь.
— Знаешь, падре, сейчас не время наставлять меня на путь истинный. Расслабься.
— Нет, едем сейчас. Отвези меня.
— Чтобы ты мог примириться с Богом? Ну уж нет, преподобный, ты не умрешь. Я отвезу тебя к доктору. В церковь успеешь в другой раз.
Роот впадает в беспамятство, что-то бормочет про сигары.
Шафто не обращает внимания на его бред, гонит машину, въезжает в Норрсбрук, будит врача. Потом находит Отто с Джульетой и ведет их в больничку. Потом идет в церковь и будит священника.
Когда он возвращается в больничку, Рудольф фон Хакльгебер спорит с врачом. Руди (по-видимому, от имени Роота, который почти не может говорить) требует, чтобы их с Джульетой повенчали прямо сейчас, на случай, если Енох умрет на операционном столе. Шафто потрясен тяжелым состоянием пациента, однако, памятуя недавний разговор, встает на сторону Руди: сначала венчание, потом операция.
Отто извлекает кольцо с бриллиантом буквально из задницы: он носит ценные вещи в полированной металлической трубочке, засунутой в прямую кишку. Шафто, в роли шафера, неуверенно берет кольцо, еще теплое после Отто. Роот слишком слаб, чтобы надеть кольцо на палец Джульете, и Руди направляет его руки. В роли подружки выступает медсестра. Джульета и Енох сочетаются священными узами брака. Роот произносит предписанные слова по одному, часто останавливаясь, чтобы откашлять кровь в стальную кювету. У Шафто сдавливает горло, он шмыгает носом.
Доктор дает Рооту эфир, вскрывает ему грудную клетку, начинает исправлять неполадки. Военно-полевая хирургия — не его специальность. Он делает несколько ошибок и вообще много суетится. Начинается кровотечение из крупной артерии; Шафто и доктор должны выйти на улицу и просить шведов сдать кровь. Руди нигде не видно. Шафто подозревает, что он смылся. Однако внезапно он появляется с древней кубинской коробкой из-под сигар, сплошь исписанной испанскими словами.
Когда Енох Роот умирает, с ним рядом только Рудольф фон Хакльгебер, Бобби Шафто и врач-швед.
Доктор смотрит на часы и выходит из комнаты.
Руди закрывает Еноху глаза и, держа руку на лице покойного падре,
— Иди, — говорит он, — и проследи, чтобы доктор заполнил свидетельство о смерти.
На войне часто бывает, что друг умирает, а ты должен возвращаться в бой, а нюни оставить на потом.
— Хорошо, — говорит Шафто и выходит из комнаты.
Доктор сидит в своем кабинетике, увешанном немецкими дипломами. В левом углу болтается скелет. В правом стоит навытяжку Бобби Шафто. Они со скелетом берут азимут на доктора, пока тот вписывает дату и время смерти Еноха Роота.
Доктор заканчивает писать, откидывается на стуле и трет глаза.
— Можно угостить вас чашечкой кофе? — спрашивает Бобби Шафто.
— Спасибо, — отвечает доктор.
Молодая и ее отец осоловело прикорнули в приемном покое. Шафто предлагает их тоже угостить кофе. Оставив Руди в одиночестве бдеть над телом мертвого друга и товарища по заговору, они выходят на главную улицу Норрсбрука. Шведы потихоньку просыпаются и тоже выходят из домов. Они выглядят в точности как американцы со Среднего Запада — для Шафто всякий раз неожиданность, что они не говорят по-английски.
Доктор идет в ратушу оставить свидетельство о смерти. Отто и Джульета заходят в кафе. Шафто остается на улице и смотрит назад. Через минуту-две Руди выглядывает в дверь докторского дома, осматривается по сторонам. Исчезает на мгновение, потом появляется вместе с другим человеком. Тот с головой укутан одеялом. Они садятся в «мерседес», человек в одеяле ложится на заднее сиденье, Руди садится за руль и едет к своему дому.
Шафто идет пить кофе с финнами.
— Сегодня я сяду в этот чертов «мерседес» и буду гнать в Стокгольм, как из пекла, — говорит Шафто. Финны этого не оценят, но «пекло» он ввернул сознательно. Вдруг до него доходит, почему он с самого Гуадалканала считал себя мертвым. — Ладно. Желаю приятной морской прогулки.
— Какой прогулки? — невинно переспрашивает Отто.
— Я выдал вас немцам, как вы меня, — врет Шафто.
— Сволочь! — орет Джульета.
Шафто обрывает ее:
— Ты получила, что хотела, и даже больше. Британский паспорт… — он выглядывает в окно и видит выходящего из ратуши доктора, — …и вдовью пенсию на Еноха Роота. Потом, может, будут еще деньги. Что до тебя, Отто, твоя лавочка накрылась. Советую драть когти.
— Куда? Ты бы хоть на карту взглянул.
Отто настолько ошеломлен, что даже не злится, но за этим, надо полагать, дело не станет.
— Пошевели извилиной, — говорит Шафто. — Придумай, как провести свое корыто в Англию.
Что ни говори про Отто, трудные задачи ему по душе.
— Я могу пройти Гёта-каналом из Стокгольма в Гетеборг там немцев нет, — а это уже почти Норвегия. Но в Норвегии-то немцы! Даже если я пройду Скагеррак, как прикажешь пересекать Северное море? Зимой? Во время войны?
— Если это тебя утешит, из Англии ты пойдешь в Манилу.
— Куда?
— Англия сразу показалась близкой?