Криптономикон
Шрифт:
— Твою мать, — медленно, без всякого выражения говорит Монкберг, зачарованно разглядывая ногу.
Шафто подходит взглянуть, чего там такого интересного.
Часть левой икры аккуратно надрублена. Шафто светит фонариком, видит кровеносные сосуды и жилы, торчащие по обе стороны мясной раны, как половинки взорванных мостов и трубопроводов по двум берегам ущелья.
— Сэр! Вы ранены, сэр! — говорит Шафто. — Разрешите позвать лейтенанта Роота.
— Нет! Оставайся здесь и работай! — приказывает Монкберг. — Роота я сам найду. — Он двумя руками
Однако эпизод с раной подействовал на Шафто сильнее любых понуканий. Вид крови пробудил воспоминания о Гуадалканале и более недавних приключениях. Последняя доза морфия уже почти не действует, ощущения те еще. Кроме того, его по-настоящему укачало, и Шафто пытается прогнать тошноту тяжелой работой.
Короче, он крушит топором, как берсерк, плохо соображая, что происходит.
Лучше бы подразделение 2702 оставалось на берегу — предпочтительно на теплом берегу, где они провели две солнечные недели, в Италии.
Поначалу пришлось изрядно поработать, говно из бочки переливать и все такое. Зато остальное время (исключая последние часы) было просто как увольнение на берег, только без баб. Каждый день по очереди ходили в секретку, смотрели на Неаполитанский залив в бинокли и подзорные трубы. Каждую ночь капрал Бенджамин выстукивал морзянкой белиберду.
Однажды ночью он получил радиограмму и некоторое время ее расшифровывал. Потом сообщил Шафто новость:
— Немцы знают, что мы здесь.
— То есть как знают?
— Знают, что мы уже полгода наблюдаем отсюда за Неаполитанским заливом.
— Да мы тут меньше двух недель.
— Завтра они начнут прочесывать округу.
— Так сваливаем отсюда на хер, — сказал Бобби Шафто.
— Полковник Чаттан приказал ждать, — объявил Бенджамин, — пока не узнаем точно, что немцы знают.
— Но я знаю, что немцы знают, — удивился Шафто. — Ты сам мне сейчас сказал.
— Нет, нет, нет, — возразил Бенджамин, — пока не узнаем, что немцы знают, как если бы нам не было известно из радиограммы полковника Чаттана.
— Издеваешься?
— Приказы. — В качестве доказательства Бенджамин продемонстрировал расшифрованную радиограмму.
Как только село солнце, в небе послышался рев самолетов-разведчиков. Шафто был готов и позаботился, чтобы подчиненные тоже были готовы. Друзей он отправил разведать узкие места на пути отступления, а сам лег на спину и стал смотреть на самолеты.
Знает ли он, что немцы знают?
С самого утра два британских друга ходили за ним как приклеенные. Шафто наконец взглянул в их сторону и кивнул. Те живенько побежали в амбар. Через мгновение оттуда донесся лязг гаечных ключей.
Блядские самолеты заполнили
Один из самолетов проносился все ближе. Он летел совсем низко над землей, прочесывая за вираж узкую полоску. Когда самолет приближался, Шафто хотелось заорать. Бред какой-то. Хотелось пустить ракету и покончить с этим раз и навсегда.
Наконец, ближе к вечеру, Шафто, лежа на спине в тени оливы, смог пересчитать заклепки на брюхе немецкого самолета: «хеншеля» Hs-126 [54] , с одним стреловидным крылом над фюзеляжем (чтобы не закрывать нижний обзор) и огромным растопыренным шасси.
Один фриц сидел под стеклянным колпаком и вел самолет, другой, в очках, свесился из открытой кабины и поводил пулеметом на турели. Он только что не заглянул Шафто в глаза, потом похлопал пилота по спине и указал вниз.
54
У Шафто в последнюю пару недель не было другого занятия, кроме как играть в червы колодой «Знай врага», поэтому он легко определил модель немецкого самолета-разведчика.
«Хеншель» заложил крутой вираж и снова пронесся над их позицией.
— Готово. — Шафто встал и пошел к покосившемуся амбару. — Все! — крикнул он. — Исполняйте!
Друзья в кузове грузовика, под брезентом, орудовали гаечными ключами. Шафто взглянул в их сторону и увидел блестящие детали «виккерса», разложенные на куске чистой белой материи. Где, черт возьми, они раздобыли чистую белую материю? Наверное, берегли для сегодняшнего дня. И какого хрена они раньше не привели «виккерс» в порядок? Потому что им приказано собирать пулемет в спешке, в последнюю минуту.
Капрал Бенджамин замялся, одна рука на ключе.
— Сержант, вы уверены, что они о нас знают?
Все глаза устремились на Шафто. В последнее время он заработал репутацию человека, от которого можно ждать всякого.
Шафто повернулся на каблуках и прошел несколько ярдов до середины поляны. Слышно было, как бойцы подразделения 2702 пихаются в дверях, чтобы не пропустить зрелище.
«Хеншель» вернулся на новый заход и летел теперь так близко к земле, что можно было бы кинуть камень в фонарь кабины.
Шафто снял с плеча «томми», передернул затвор, упер приклад в плечо и дал очередь.
Некоторые ворчат, что у «томми», мол, недостаточная убойная сила, но Шафто явственно видел, как от мотора отлетела какая-то фигня. «Хеншель» почти сразу потерял управление. Он накренился, крыло встало вертикально, качнулся, перевернулся брюхом вверх, потерял и без того малую высоту и шмякнулся на оливы в какой-нибудь сотне ярдов от амбара, но не занялся огнем в ту же секунду — обидно, честное слово.