Кристалл
Шрифт:
– Остался пустяк, – заметил Кирк. – Найти то, чего нет.
Глава 22
Наверное, так бы все и осталось, мы жили бы в Илинори, я подался бы учить солдат рукопашному бою, Джейн – фехтованию… А лишенному, согласно его проклятию, покоя Роджеру, пришлось бы каждый день бегать кроссы, ворочать камни или спать, стоя на канате. Но получилось иначе. Наверное, так они устроены, эти проклятия, что если уж у тебя судьба – повеситься, то в нужный момент под рукой обязательно окажется веревка.
Я
Летающий остров. Одна из четырех легенд, которая, по словам смотрителя маяка, так и осталась невоплощенной в жизнь. По небу, на высоте пары километров, плыла гора. Перевернутая вершиной к земле, и похоже, с плоско срезанным основанием, обращенным вверх. На нем росли деревья, и с одной стороны, у самого его края, можно было разглядеть что-то, похожее на башенку.
– Значит, может быть верна и вторая легенда, – задумчиво произнесла Джейн, когда я рассказал ей об острове. – Право… – Она надолго замолчала.
– Джейн, – я обнял ее, и попытался встряхнуть, – у меня ведь там никого нет. И ничего. Я вернусь – обещаю.
– Зачем тебе вообще надо идти?
– Рабы. По всему этому миру разбросаны люди, которые не сумели к нему приспособиться. В основном, их продали в рабство, а когда раб перестанет окупаться, его продадут гоблинам – на провиант. Если существует способ им помочь…
– Я понимаю. Но как его найти, этот город?
– Насчет этого пустяка… – сказал я неуверенно. – Есть у меня одна идея…
Мы вышли через три дня. Вышли в полном составе, включая неразлучную пару – Тиал и Жанну. Сколько мы ни пытались отговорить эльфийку от похода, ничего из этого не вышло. Аргументы были неотразимы – большая часть пути лежала по лесам, а значит отряду понадобится эксперт по лесу. О том же, чтобы оставить Жанну, и речи быть не могло. Девочке скоро исполнялось девять лет, но настойчивости у нее было больше, чем у десятка взрослых человек. Как последний аргумент она продемонстрировала нам полученное в подарок от Тибора заклинание невидимости – что сделают гоблины такой девочке?! Я немедленно повторил заклинание, но ничего не вышло из этой затеи.
Из Илинори путь наш лежал на юго-запад, по довольно широкой и удобной Дороге, Выложенной Желтым Кирпичом. Не удержались создатели Кристалла, стянули идею и из детской сказки. Оставалось лишь надеяться, что тигров-людоедов, злых волшебниц и прочие прелести пути они воспроизводить не стали. Впрочем, даже в этом случае дорога была небезопасна. На нашем пути лежали Трудные Горы, где поселения гномов постепенно редели, уступая натиску гоблинов, а за горами лежало болото.
На другом конце дороги находился Джиувери, или, как его предпочитали называть в
Илинори стоял в степи, на берегу Озилинори, а лес начинался примерно в дне пути от города. Мы прошли по дороге, выложенной неестественно желтым, словно флуоресцирующим, кирпичом, вдоль обработанных полей, садов и нескольких маленьких фортов. Врага, в случае чего, такому форту было не остановить, но зато если в округе начинала действовать разбойничья шайка, лучшей защиты было не придумать. К вечеру мы, как и ожидалось, подошли к лесу и заночевали на опушке. Эти места еще считались относительно безопасными.
– Скажи, Том, – обратился ко мне Роджер, – как скоро я стану таким сильным, как ты?
Мы сидели у костра, наслаждаясь теплой, почти безветренной ночью. Остальные уже спали, и Роджер тоже хотел бы к ним присоединиться, но его самодур-учитель выбрал именно это время, чтобы научить его обходиться без сна.
– Ты учишься очень быстро, – сказал я. – Не знаю… Несколько лет. А что?
– Ты-то не тренируешься, – жалобно сказал мальчишка, – только медитируешь…
– И ты научись.
– А!
– Научишься. Мне это тоже не сразу далось.
– Понятно, – сказал Роджер, а затем вдруг неожиданно попросил:
– Расскажи о своем учителе, а?
Я усмехнулся. Что я мог рассказать?
– Он вытащил меня из проруби. Я отказался принимать наркотики, и местная мафия, дети, нам тогда было как тебе, они просто связали мне руки и… привет. Старик… я звал его Стариком, он мне просто сказал, что теперь моя жизнь принадлежит ему – и начал меня учить. Никогда ничего не рассказывал мне о своем прошлом. Я сбегал четыре раза – все четыре неудачно. Ну а затем, когда начало получаться… Я решил, что можно и потерпеть… Так и терпел. У него была странная философия, у Старика. Он говорил – то, чего ты не боишься, не может тебе повредить. Я помню его пример с пальцем…
– С пальцем?
– Он велел мне отрубить себе палец. Вот этот, – я показал на тоненький шрам вокруг мизинца левой руки. – Я тогда понятия не имел, что врачи могут пришить палец на место, и думал, что это навсегда.
– Зачем так? – спросил Роджер.
– Он хотел, чтобы мне было все равно – с пальцем или без.
– И стало?
– Да… – Я усмехнулся. – Ты знаешь, когда я отчекрыжил этот палец, я чуть было не плясал от радости… А Старик просто снял трубку и позвонил в неотложку. Я только рот раскрыл.
На этом месте я прервал свой рассказ и встал, взяв в руки меч. Гоблины. Или орки. Запах их. Почему-то они считают, что если человечество в целом не способно учуять врага, то исключений из этого правила не бывает. Подкрадываются с наветренной стороны.
Мы с Роджером нырнули в темноту и поползли во влажной траве, заходя к ним в тыл. Затем мы осознали свою ошибку. Никаких гоблинов там не было – был тролль. Трехметрового роста, похожий на орагутана, только – если смотреть при свете – шерсть у него была зеленой. И он никуда не подкрадывался – спал.