Шрифт:
Алексей СВИРИДОВ
КРОКОДИЛ
Вечерний город тихо и расслаблено погружался в дремоту. Почти не ездили по улицам машины, и никто не мешал дворнику в белом фартуке методично мести метлой мостовую. Его взгляд лишь изредка отрывался от кучи мусора, и скользил по запоздалым прохожим. На незнакомых он хмурился, со знакомыми здоровался.
– Добрый вечер, Галя! Из гостей идешь?
–
– Ну беги, - и дворник в белом фартуке снова взялся за метлу. Еще через несколько минут в сгущающихся сумерках показался новый знакомый силуэт.
– Добрый вечер, Гена!
Крокодил Гена вежливо приподнял шляпу и раскланялся. Сегодня в зоопарке было много детей, и ему пришлось задержаться на работе.
– Я вижу, у вас много работы. Это наверное опять намусорила вредная старуха Шапокляк?
– Она, - согласился дворник.
– Все как есть закидала корками арбузными да дынными. А ведь обещала, что больше не будет...
– Я думаю, она больше не будет, - решительно ответил крокодил Гена. Мы к ней применим меры. Народные.
Дворник покачал головой, и отправился за шлангом, а крокодил пошел дальше.
Придя домой, он не торопясь прочитал газету, выкурил трубку, сыграл сам с собой несколько партий в шахматы. Потом спохватился, и тщательно почистил зубы. Расправил на плечиках пальто, поровнее положил шляпу на полку и вышел на улицу.
Темная безлунная ночь уже полностью вступила в свои права. В свете редких фонарей деревья и дома отбрасывали уродливые тени на почти просохший асфальт и знакомую клумбу. Крокодил Гена нагнулся, и припал к ней всем телом, каждой чешуйкой ощущая привычное возбуждение от того, что сейчас должно случится... Где-то вдали раздался звук, похожий на рычание. Лев Чандр? Нет, решил крокодил Гена, это наверное грузовик вдали. Сегодня моя ночь, и этот желтохвостый никогда не решится встать у меня на дороге!
В ночной тишине раздались тихие шаги, и мощное тело крокодила напряглось, а полуприкрытые глаза полыхнули тусклым красным пламенем. Интересно, кто на этот раз придет на свидание с безжалостной темно-зеленой судьбой, затаившейся на клумбе?! Шаги
Если бы старуха не так торопилась, она наверное смогла бы заметить, как одна из теней, лежащих на клумбе, тихо шевельнулась, и медленно начала приближаться к ней. Медленно, почти нежно переступая огромными лапами, Крокодил Гена подходил к ней все ближе и ближе, и когда наконец Шапокляк почувствовала, что здесь она не одна, было поздно. Могучий хвост резко изогнулся в ударе, и старуха упала на колени. Подняться она уже не смогла: тяжелое холодное тело крокодила придавило ее к земле, а когтистая лапа держала ее за горло.
– Гена?! Вы?! Простите меня, я больше не буду...
– темные когти крокодила Гены начали медленно сжиматься, неотвратимо и безжалостно.
– Я больше не бу...
– голос старухи Шапокляк перешел в хрипение, а через мгновение и оно оборвалось. В наступившей тишине явственно раздался хруст шейных позвонков. "Ну что ж" - подумал Гена - "Ты действительно больше никогда и ничего не будешь. А ведь не соврал я дворнику, хотя имел в виду совсем другое, просто пристыдить хотел прилюдно..." - и из его глаз медленно закапали крупные мутноватые слезы. Бездыханное тело лежало у клумбы. Крокодил Гена тяжело уселся рядом и повязал белоснежную салфетку интеллигентские замашки заслуженного крокодила города.
Утром, по пути на работу крокодила Гену повстречал Чебурашка.
– Ген, а Ген! А чего у тебя рот красной краской намазан? Наверное опять Шапокляк подстроила?
– Да, Чебурашка. Это Шапокляк, - ответил Гена, и взглянул на сильно возмужавшего и повзрослевшего за последнее время друга. "Надо наконец решиться, - подумал крокодил.
– Как там бишь? Поливать водой и кормить после полуночи... Из него должен получиться отличный гремлин!"