Кровавые поля
Шрифт:
– Согласен.
Но когда Ганнон направил своего коня вперед, он ощущал тяжелую потерю. Как если бы теперь у него остался только один брат, а не два. Это не было утратой в полном смысле слова, но очень близко к тому. Как и мысль о том, что его и Аврелию больше ничего и никогда не будет связывать. Ганнон бросил любящий взгляд на Бостара, понимая, что ему следует получать удовольствие от тех близких, которые у него остались. Он обратил страстную молитву к Баал Хаммону, Танит и Эшмун: «Оберегайте моего брата и отца, прошу вас. Пусть они уцелеют в войне. Больше у меня никого нет».
О Сафоне он не молился.
Глава 16
К
– Это не самая лучшая идея, – послышался голос Луция.
У сидевшей внутри носилок Аврелии все сжалось, но Луций увидел лишь ее широкую улыбку, когда она отодвинула занавеску.
– Ты обещал!
– В момент слабости. Сейчас середина лета; ты сама жалуешься на жару днем.
– Вот почему мы выступаем сейчас, перед рассветом, – ласково сказала она. – И доберемся до Капуи задолго до полудня. А как только мы там окажемся, я сразу смогу отдохнуть.
– Город – не самое лучшее место для женщины в твоем положении, – проворчал муж. – Открытые сточные канавы. Болезни. Крысы. Отвратительные запахи.
– Я буду держаться подальше от неприятных вещей. Я же не инвалид! И вполне способна ходить сама, ты же знаешь. Мне нужно многое купить до рождения ребенка.
– С этим вполне справятся рабыни.
– Они забудут половину или купят не то, что нужно. Гораздо легче это сделать самой. И не забывай о моей матери. Она приедет в Капую, чтобы меня повидать. Наверное, в последний раз перед рождением ребенка.
– Я даже не знаю… Возможно, тебе следовало остаться дома. Твоя мать может приехать сюда. А что, если роды начнутся раньше?
– Не начнутся, – заявила Аврелия с уверенностью, которой не чувствовала. – Но даже если так случится, в Капуе полно лекарей и повитух, и все они обладают опытом не меньшим, чем женщины, которые живут здесь. Лучше места для рождения ребенка не найти.
– Ты напрашиваешься на неприятности, когда относишься к проблеме так легко, – раздраженно сказал Луций, ерзая в седле. – Разве тебе неизвестно, сколько детей и женщин умирают во время родов?
«Даже при мне он ставит на первое место ребенка», – с горечью подумала Аврелия. С тех пор как она рассказала ему о беременности, отношение мужа к ней полностью изменилось. Да, он больше не пытался к ней приставать – тут ее мать оказалась права, – но с тех пор относился к ней, как к сосуду, внутри которого находится его ребенок. Однако говорить об этом сейчас было бессмысленно; более того, Аврелия потеряла бы последнюю надежду победить в споре.
– Прости, муж мой, я не хотела проявить неуважение, – кротко сказала она. – Но вчера я принесла в дар Церере ягненка. Прорицательница сказала, что нет никаких оснований отказываться от путешествия в Капую.
Сраженный таким доводом, Луций кивнул.
– Хорошо. Тогда пора в путь. К тому времени, когда взойдет солнце, я хочу пройти как можно больше.
– Конечно, муж мой.
Аврелия постаралась скрыть свое удовлетворение, когда вернула занавеску на место. Она не сомневалась, что это ее последний шанс насладиться красотами
Когда четверо самых сильных рабов мужа подняли носилки, она откинулась на мягкие подушки и постаралась устроиться поудобнее. Ей было нелегко встать так рано в своем нынешнем положении. Аврелия привыкла нежиться в постели до середины утра. Очень скоро легкое покачивание носилок и негромкий разговор Луция со Статилием заставили ее задремать. Перед мысленным взором девушки появился Фанес, но ей удалось оттолкнуть его прочь. Тактика Луция сработала. В своем последнем письме Атия сообщала, что ростовщик внезапно существенно уменьшил сумму, которую ей приходилось выплачивать каждый месяц. Атия не знала, почему он так поступил, но с тех пор ее положение заметно улучшилось. Довольная тем, что все теперь хорошо, Аврелия погрузилась в глубокий сон.
Если не считать небольшой остановки, чтобы поесть, маленький отряд – Луций, Аврелия, Элира, Статилий и дюжина рабов – добрался до Капуи еще до полудня. Громкий стрекот цикад, который сопровождал их всю дорогу, исчез, когда они миновали одни из шести каменных ворот в город. За стенами воздух был жарким и неподвижным. Здесь солнце могло сосредоточиться на узких улочках с домами в несколько этажей. Внутри носилок стало невыносимо душно, и Аврелия обрадовалась, когда они добрались до дома Луция, просторного, с большим тенистым двором и освежающими фонтанами. Пока он встречался с клиентами, искавшими его помощи, она провела оставшуюся часть дня здесь, где ее обмахивали пальмовыми ветками двое рабов, и пила соки, принесенные Элирой.
Ближе к вечеру молодая женщина решила прогуляться. Жара стала спадать, а ей хотелось заняться покупками по длинному списку, составленному повитухой. Луций был все еще занят. Он предложил Аврелии взять раба для защиты и приказал Статилию выдать ей кошелек с монетами, но даже не повернул головы в ее сторону, когда она заглянула в кабинет. Отсутствие его внимания не удивило Аврелию. Требовалось нечто грандиозное, чтобы заставить его оторваться от управления поместьем. Она не имела никаких возражений. После утреннего спора ей хотелось ускользнуть из дома до того, как он передумает.
Когда Аврелия вышла из прохладного дома, на нее с остервенением набросилась жара. Несмотря на зонтик, защищавший от немилосердных лучей солнца – его держала у нее над головой Элира, – по ее лбу градом катился пот, и она почувствовала, как взмок округлившийся живот. Платье приклеилось к спине, и Аврелия вдруг почувствовала, как трутся друг о друга внутренние поверхности бедер. Возможно, она поспешила с выходом в город? Однако женщина отбросила неприятные мысли и представила себе вещи, которые ей предстояло купить: колыбель, пеленки, полотно, чтобы вытирать ребенка, ароматические масла… Она решила, что, если ей удастся все это найти, в награду она выберет себе новые духи.