Кровавые поля
Шрифт:
В тепидарии Ганнон сел на одну из длинных деревянных скамеек, что шли вдоль стен помещения. Воздух здесь был приятным и теплым; стены украшали изображения дельфинов, рыб и морских чудищ. Неподалеку сидели несколько мужчин. Трое, которые, видимо, пришли вместе, потягивали вино из глиняных кубков; двое играли в кости на полу; один прислонился к стене и задремал. Ганнон закрыл глаза и сделал вид, что отдыхает. На самом деле он внимательно прислушивался к каждому слову.
– Драхма за партию, как и прежде? – спросил первый игрок.
– Да,
– Две пятерки! Попробуй перебить, друг мой!
– Неужели ты вчера переспал с Фортуной? – мрачно спросил второй. – Сегодня она отдала тебе всю удачу. – Он бросил кости и издал победный крик. – Пятерка и шестерка! Наконец-то я выиграл.
Они продолжали играть, перебрасываясь ядовитыми репликами, и Ганнон принялся наблюдать за тремя пришедшими вместе мужчинами. Они сидели напротив, и он сделал вид, что дремлет. Из-за этого, или из-за вина, их голоса зазвучали громче.
– Проклятая война никогда не закончится, – проворчал старший, седой мужчина с узловатыми руками и ногами. – Несомненно, она будет продолжаться не меньше, чем предыдущая. Я помню…
– Калавий, выпей вина, – перебил его невысокий мужчина, сидевший слева. У него были карие глаза и смазанные маслом вьющиеся волосы. – Твоя чаша опустела.
Несмотря на то, что он перебил Калавия, его голос прозвучал подобострастно. Очевидно, они занимали разное социальное положение, и его спутники были аристократами. Ганнона охватило разочарование. Он знал, что Капуя не слишком большой город, и, вероятно, эти люди знают родителей Аврелии. Если бы только он мог задать им вопрос!
– Благодарю. – Калавий протянул свой кубок.
Невысокий мужчина поднял руку с кубком.
– Тост: за наших храбрых полководцев, которые должны разбить Ганнибала.
Третий мужчина – широкоплечий и привлекательный – спокойно сидел, не поднимая кубка.
– Ты сказал: наши полководцы. Ты не римлянин и не из Кампании. Ты проклятый грек.
– Тем не менее, я живу здесь и плачу налоги, – сказал, слегка смутившись, невысокий мужчина.
– Однако ты не гражданин. – Голос третьего мужчины прозвучал жестко. – Тебя никогда не возьмут в армию. И ты не будешь сражаться с гуггами, как мой сын или племянник и внуки Калавия.
Калавий нахмурил брови.
– Мой друг прав.
– Приношу свои извинения, – последовал быстрый ответ. – Я никого не хотел оскорбить. – Он снова поднял кубок. – Пусть боги ведут и защищают римских полководцев в войне с Ганнибалом. И пусть хранят всех сынов Рима, сражающихся с врагом.
Его спутники смягчились, и они выпили все вместе.
Однако их мир продолжался недолго. Когда римляне снова заговорили о политике, грек не удержался и высказал свое мнение. Третий мужчина рассердился еще сильнее.
– Хватит, Фанес. Ты здесь для того, чтобы подольститься к нам, тут нет никаких сомнений, но меня не интересует твое мнение относительно политики Рима. Ты понял?
Пока
– Зачем ты здесь, Фанес? – спросил Калавий. – Сомневаюсь, что ты хотел с нами выпить.
– Ну… – Грек облизнул губы. – У меня есть несколько должников, которые перестали со мной расплачиваться.
«Ростовщик! – сообразил Ганнон. – Тот, что мертвой хваткой вцепился в мать Аврелии». Охваченный яростью, он стал слушать внимательнее.
– В этом нет ничего удивительного. Идет война, если ты не заметил, – резко заявил третий мужчина.
– Мир, – сказал Калавий. – Ты можешь порицать его профессию, но он и его товарищи помогают нашему городу. Пусть говорит.
– Хорошо. Тогда я намерен перейти в кальдарий. – Мужчина вежливо кивнул Калавию, бросил хмурый взгляд на Фанеса и ушел.
Через мгновение за ним последовал еще один, тот, что до этого дремал. Ганнон захрапел, делая вид, что просыпается, но потом снова закрыл глаза. После короткой паузы грек заговорил снова:
– Я бы хотел обратиться в суд, чтобы получить их поместья в виде компенсации за долги. Возможно, судье будет легче принять правильное решение, если ему немного помогут. Пара слов, сказанных нужным людям, может привести к тому, что к моему прошению отнесутся благосклонно.
– А многие ли из этих людей благородного происхождения являются моими знакомыми? – спросил Калавий.
Неловкое покашливание.
– Да, некоторых ты знаешь.
«Вполне вероятно, Атия находится в списке Фанеса», – подумал Ганнон, продолжая кипеть от гнева. У него уже начал вырисовываться план действий.
– Я не могу одобрить такие вещи, – резко сказал Калавий. – В наши трудные времена следует дать таким людям время. И тогда они смогут расплатиться.
– Но…
– Нет, Фанес.
Короткая пауза.
– Я бы не хотел напоминать тебе, но есть одна проблема с твоим зятем, – пробормотал грек.
– Это меня не касается, – резко сказал Калавий.
– Не совсем так. Будет выглядеть не лучшим образом, если выяснится, что зять одного из самых прославленных магистратов Капуи – выродок, игрок, промотавший семейное состояние. Человек, который все свое время проводит в самых отвратительных тавернах и публичных домах?.. Твои шансы на переизбрание заметно упадут.
– Будь ты проклят, грек!
– Ты не оставляешь мне выбора. Я имею полное право обратиться в суд для взыскания долгов, – запротестовал Фанес.
– Но ты все равно останешься паразитом и кровососом! – Калавий тяжело вздохнул. – Какова цена твоего молчания относительно моего зятя?
– В качестве жеста доброй воли я спишу все его долги, и никогда мои губы не произнесут его имя. А в ответ я не попрошу у тебя даже драхмы. Как я уже говорил, мне нужно лишь, чтобы судьи одобрили список владений, которые я собираюсь получить.