Кровавый след
Шрифт:
– Я ничего не понял, – сказал я старику. – Знаешь, что, давай-ка я добавлю еще пять долларов, а ты принеси мне еду сюда.
Старик радостно закивал головой. Возвратившись через полчаса он притащил касу с нахудщураком, небольшой котелок с пловом и шашлык. Все это он поставил передо мной и отошел в сторону. Я потрогал касу. Она была еще теплая. Старик не уходил, пристально глядел мне в глаза.
– На, возьми еще, – сказал я, протягивая очередные пять долларов.
Старик сразу оживился, выхватил у меня из рук бумажку и отправился за соломенную
Я наелся до отвала, остатки предложил гостеприимному хозяину, и тот не отказался.
Он разбудил меня утром, не переставая размахивать руками и указывая на маленькое окошко жилища. Я догадался, что он предупреждает меня об автобусе. Вскочив с тюфяка, я набросил на плечи куртку и поспешил на улицу. Уже начинало светать.
Старик взялся проводить меня до остановки. За всю дорогу мы не обмолвились ни словечком. Прощаясь, я по афганскому обычаю положил правую руку на сердце и кивнул.
– Спасибо тебе, бобо, за ночлег, – поблагодарил я. В ответ старик положил правую руку на сердце и пролепетал что-то невнятное.
Наконец к полудню я прибыл в Кундуз. Здесь мне предстояло выйти на связь с Омером Латифом, поэтому с вокзала я прямиком отправился на рынок, где сходятся и расходятся на Востоке все пути.
Мне повезло. На рынке я встретил парня моего возраста, который говорил по-русски. Хотя я и знал афганский, но не настолько, чтобы свободно разговаривать на всякие темы. Парень оказался таджикским беженцем, которых в Кундузе было полно. Я знал это еще в Москве, когда готовился к операции.
– Я здесь уже два года, – сказал мне Сохиб.
– А как ты попал сюда?
– Я жил в своем кишлаке, мне сказали – в армию иди, – протяжно объяснил Сохиб.
– Понятно, – произнес я, вспоминая недавнюю историю об отказниках из Азии и Кавказа.
– Есть Аллах, зачем мне тогда служить неверным? – словно оправдывался передо мной парень.
– Послушай, Сохиб, а когда ты сможешь свести меня с Латифом.
– С Латифом нет, – отрицательно покачал головой парень. – Один человек его знает, тебя ему покажу.
– Хорошо, – согласился я на такое посредничество. – А где его найти? Он сам сюда приходит?
– Он скоро должен быть здесь. Каждый день он покупает продукты для своего господина.
– Так он повар у Латифа? – догадался я.
– Это большой человек, – уклонился от прямого ответа Сохиб, – преданный человек. Такой человек, его все уважают.
Меня это вполне устраивало. Оставалось только найти место для ночлега.
– Послушай, ты не знаешь, где здесь можно переночевать? – снова обратился я к нему за помощью.
Сохиб нахмурил брови и недоумевающе посмотрел на меня. Я понял, что он просто не понимает моего вопроса. Я уже сталкивался с такой проблемой, когда служил в Афганистане. Если афганцы почему-то не понимали смысла сказанного, они замыкались, казалось, что они по какой-то причине не желают выдавать важного секрета.
– Понимаешь, –
Свои слова я сопровождал энергичными жестами.
– Спать? Дом, где можно спать?
– Да, да, – повторил я, улыбаясь. – Здесь нет такого дома, – испуганно произнес Сохиб.
Я почувствовал, как улыбка медленно сползает с моего лица.
– А ты где живешь? – спросил я.
– Я живу с моей семьей, – ответил он и стал перечислять всех своих родственников: – Отец, две мамы, пять братьев, две сестры, еще три братишки и шесть сестричек.
От удивления у меня глаза полезли на лоб.
– И как вы все вместе живете? Чем зарабатываете на жизнь?
Он пожал плечами и ничего не ответил:
– Ладно, Сохиб, пойду, пройдусь по рынку и скоро вернусь, – сказал я парню и медленно пошел вдоль рядов, рассматривая товары на прилавках.
Возвращаясь, я уже издали заметил Сохиба. Тот разговаривал с полным мужчиной лет пятидесяти. Мужчина был невысокого роста, одет, как простой афганец в бекасам-тун, а на голове была чалма. По тому, с каким достоинством держался мужчина, я сразу догадался, что это и есть повар Латифа. Рядом с ним стояли вооруженные люди, видно, сопровождающие его повсюду. Они держали плетеные корзины для продуктов.
Сохиб увидел меня издали и позвал рукой. Его собеседник тоже обернулся и стал пристально разглядывать меня.
– Вот, это Ермамад, – сказал мне Сохиб, когда я подошел к ним поближе. – Он может сказать о тебе Латифу.
Я приложил руку к сердцу и поклонился важному тучному человеку. Он не ответил на приветствие, продолжая стоять передо мной со строгим видом. Потом Ермамад вообще отвернулся к Сохибу, и они стали беседовать. Повар Латифа даже не подозревал, что я понимаю по-афгански.
– Сколько раз тебе говорил, чтобы ты не связывался с подозрительными людьми? – говорил Ермамад.
– Но он не показался мне подозрительным, – виновато ответил Сохиб.
– Боюсь, что хозяину не понравится твое поведение. Сохиб покраснел и бросил на меня злобный взгляд.
– Что он тебе сказал! – спросил я парня.
– Он спрашивал, зачем ты ищешь Латифа, – ответил парень.
– И что ты ему на это сказал?
– Что ты хочешь служить Латифу.
– Правильно, – похвалил я Сохиба. – А он что ответил?
– Он сказал, что найдет тебя сам, если Латифу нужен солдат.
– Где же он будет меня искать? Здесь же нет никакой гостиницы или хотя бы ночлежки.
– Ответ он даст тебе к концу базара, – пояснил Сохиб.
– Чертов толстяк! – выругался я вполголоса. Ермамад, глянув на меня мельком, отправился к рядам с продуктами, Охранники последовали за ним.
– Спасибо тебе, Сохиб, – поблагодарил я.
Тот был расстроен. Еще бы, ведь я только что поставил его в невыгодное положение, и парню пришлось выкручиваться перед Ермамадом, поваром Латифа.
– Так ты не знаешь, где можно найти жилье? – снова спросил я у Сохиба.
Тот не ответил, стоял передо мной, не сводя глаз с моего лица.