Круг иных
Шрифт:
– Зачем я здесь? Где мы?
Она присаживается в кресло, кладет на колени папку и поправляет весьма короткую юбчонку. Ноги у нее красивые и загорелые – можно сказать, самое сильное ее достоинство – и, кстати сказать, колготок или чулок я не приметил.
– Меня зовут Магдалена, – говорит моя новая знакомая. – Сегодня вы – герой нашей программы.
Она откидывает с глаз тяжелую шелковистую прядь.
– Какой программы?
– Ишь вы какой! – грозит мне пальчиком. – Я здесь задаю вопросы! – Заговорщически улыбается. – Скоро начнем. Все будет записываться на
Тут я улавливаю вокруг какое-то движение и вижу три камеры на штативах, громоздкие старые «ЭМИ», выставленные полукругом. Кто-то дистанционно наводит на нас объективы, и те вращаются, то выдвигаясь, то прячась вновь. На полу возле треног стоят телеэкраны, на которых я вижу себя; изображение приближается, я становлюсь все крупнее и вдруг резко уменьшаюсь так, что теперь меня видно в полный рост: мы сидим в креслах в бутафорской гостиной загородного дома.
Магдалена слушает инструкции через вложенный в ухо наушник, я осматриваюсь. На дальней стене под самым потолком вижу застекленное звуконепроницаемое окошечко; за ним сидят три кинооператора. Их лица подсвечены крохотной лампочкой на пульте. В царящей за их креслами темени просматривается высокая худощавая фигура, в которой я тут же узнаю своего преследователя. Теперь я стал его узником.
Значит, будем называть это допросом.
– Ну все, мы готовы, – говорит Магдалена.
Она поворачивается к одной из камер и примеряет ослепительную, хорошо заученную улыбку. Загорается красная лампочка. Ведущая что-то бодренько вещает в объектив на своем непонятном языке, в нужных местах акцентируя сказанное обворожительными, на ее взгляд, жестами: то отбросит волосы, то раскроет ладони, то покивает, как умненькая мартышка.
Наконец обращается ко мне.
– Итак, – начинает она, подавшись вперед и тронув меня за колено. – Добро пожаловать на шоу. Вы в нашей стране впервые. Поделитесь, пожалуйста, своими впечатлениями, нам очень интересно.
Она, должно быть, шутит.
– Что-что?
– Каковы ваши первые впечатления? Наша страна не очень отличается от Англии?
– Я так понял, это шутка?
Не переставая улыбаться, ведущая качает головой.
– Это мы вырежем. Не обижайтесь, но вы резковаты. Я знаю, что вы не хотели грубить, ведь вы в некотором роде посол в нашей стране.
– Слушайте сюда! – Мне все это порядком надоело, и напуган я до чертиков. – Меня схватили вооруженные полицейские и привели в это здание под конвоем, и нечего нести всякую дипломатическую ахинею.
– Под конвоем? – Она в шоке. – Что вы, нет! Вы – наш гость.
– Значит, я могу встать и уйти, так?
– Конечно, но только после интервью. Пожалуйста.
– А я не хочу давать интервью.
– Но ведь все уже готово. Зрителям хочется знать. Это создаст хорошее впечатление. – Смотрит на меня с мольбой. – Насколько я в курсе, у вас не все в порядке с документами.
Ее глаза заклинают: подыграйте мне, не уходите. Я смотрю на нее и пытаюсь понять, что же тут происходит.
– Говорите, как есть: чего вы от меня хотите?
– Мы очень популярны: нашу передачу
– Представьте себе, нет.
В глазах читается неподдельное потрясение.
– Такого просто быть не может: все хотят стать знаменитыми.
Тут я начинаю догадываться, что она понимает суть происходящего гораздо хуже, чем я, поэтому и нервничает.
– А вы знамениты? – спрашиваю я.
– Ну, разве что чуть-чуть. – Барышня успокаивается, одергивает юбочку, кокетливо поглаживает стройную икру. – Думаю, у меня все еще впереди.
– Так вы на этой работе новенькая?
– Да, я сюда устроилась не так давно, – признается она.
Чувствую себя немного увереннее.
– Там, в комнате, где сидят операторы, стоит мужчина, видите? Он из службы госбезопасности. И его не интересуют мои впечатления о вашей стране.
– А нам, напротив, очень-очень интересно! Надо же, человек с Запада!
Судя по всему, она наметила себе вопрос номер один, и от него не так-то просто будет уклониться: эта женщина не настолько умна, чтобы тихо его проехать, спустив на тормозах. Таких людей встречаешь сплошь и рядом: они ожидают от тебя какого-то определенного ответа, и все, что не укладывается в заданные рамки, попросту не воспринимают, словно бы вы ничего и не говорили.
А, будь что будет – мне терять нечего, выбора у меня все равно нет. Что ж, поиграем по их правилам, а там, глядишь, и выйдет что путное.
– Ладно. Что вас интересует?
– Ах! Как вы меня порадовали! Мы замечательно проведем время и отснимем отличную программу!
– И не рассчитывайте.
Она делает миленькую гримаску и кокетливо грозит мне пальчиком.
– Вы хитрец! Мы наводили справки и все о вас знаем.
Ведущая устраивается в кресле, и мы снова начинаем. Вступительное слово для камеры, адресованная мне улыбка, мое лицо на напольных мониторах. Судя по всему, я что-то рассказываю.
– Мое первое впечатление о вашей стране, – говорю я, – это всеобщий страх.
Улыбка плавно сменяется выражением озабоченности и понимания.
– Да-да. Это потому, что у нас объявлено чрезвычайное положение.
– Не знаю, что и почему, главное – все напуганы.
– Для нас настали тяжелые времена. Мы столкнулись с очень серьезной проблемой, терроризмом. Впрочем, вам это известно.
– У вас действительно идет какая-то война.
– Да, образно выражаясь. Уже пять лет с нами воюют террористы: они взрывают торговые центры и общественные здания. Убивают сенаторов и судей. Мы все ужасно напуганы. Я тоже всего боюсь. Но страшнее всего молодым родителям. У меня пока нет своих детей. Ноя очень люблю детей и, возможно, со временем, когда появится свободное время и найдется достойный… – Она умолкает и, вспыхнув, поправляет наушник. Сверяется с записями, кивает. – Ах да, терроризм. С тех пор как в стране было объявлено чрезвычайное положение, погибло уже более двух тысяч людей.