Крупным планом

Кеннеди Дуглас

В магазине «Игрушки Тэлли» я позволил Адаму выбрать два новых вагона для его железной дороги. Затем мы немного спустились вниз по улице и зашли в магазин «Игрушки для пап» — там продавали вина и крепкие напитки. Герб — лысый тип, который торговал в этом магазине со времен Эйзенхауэра, — стоял за прилавком.

— Привет, молодой человек, — поздоровался он с Адамом.

Адам показал ему свои новые приобретения.

Герб по достоинству оценил вагончики. Затем спросил:

— Как поживаете, мистер Брэдфорд?

— Сегодня пятница, Герб. Так что я хорошо поживаю.

—

Понятно. Что я могу вам предложить?

— Бутылку «Сапфира Бомбея», литровую.

Герб повернулся, схватил бутылку этого излишне дорогого джина и поставил передо мной:

— Что-нибудь еще?

— Вермут.

— Вечер за мартини, да?

— Весь уик-эндза мартини.

— Тогда вам следует взять «Нойлли Прат».

— Годится. И еще бутылку совиньона блан «Туманная бухта».

— Туманная что?

— «Туманная бухта». Вино из Новой Зеландии. О нем прекрасные отзывы. У вас ведь оно есть, не так ли?

— Простите, мистер Брэдфорд. Никогда о нем не слышал. Но если вы хотите замечательный белый совиньон из Калифорнии…

— Нет, мне хотелось купить это вино из Новой Зеландии.

— Если у вас есть минутка, я быстро справлюсь у своего поставщика.

— Я подожду, — согласился я.

Адам тянул меня за руку к двери.

— Одну секунду.

Он взял телефонную трубку. Я пока затеял с Адамом игру: сколько бутылок дешевого вина Галло он может насчитать? Герб тем временем закончил разговор.

— Вы правы, — сказал он. — «Туманная бухта» имеется в продаже в Штатах, но только по специальному заказу. И только по два ящика на одного клиента, поскольку спрос на это вино очень большой, а поставки ограничены. Мой оптовик утверждает, что это практически самый лучший белый совиньон в мире, но если вы хотите его заполучить — придется раскошелиться. Восемнадцать девяносто девять за бутылку.

По специальному заказу.Бет трахала богатого любителя вин.

— Я подумаю, — сказал я.

Когда я вернулся домой, Бет удивилась, увидав меня с литровой бутылкой джина.

— У нас уже есть джин, — заметила она.

— Ага, Джилбис. Годится с тоником, но дерьмо, если хочется мартини.

— Ты все это купил у Герба? — осторожно спросила она.

Мне очень хотелось ответить: «Да, и я также выяснил, что он не продает „Туманную бухту“». Но вместо этого я сказал:

— Да нет, купил в магазине на Пост-роуд.

Я заметил, что ее глаза остановились на небольшом магазинном пакете, который Адам прижимал к груди. «Игрушки Тэлли», магазин впритык к заведению Герба Глупо, Брэдфорд, глупее некуда. Теперь она знает, что ты врешь. Но она ничего не сказала, скорее всего, потому, что тоже пыталась решить, догадываюсь ли я, что и она врет.

— Пожалуй, я бы с удовольствием выпила мартини, — сказала Бет.

Мы выпили по бокалу, уложили детей спать, затем еще выпили. Мартини сделали крепким и экстрасухим. Идеальный ментальный новокаин. Настолько кстати, Что можно сказать, у нас выдался еще один приятный вечер. Семга, поджаренная в легком лимонно-чесночном масле, получилась первоклассной. Что

касается «Туманной бухты»… настоящее совершенство. Такое идеальное вино (особенно после двух мартини), что я временно отделался от навязчивой мысли насчет того, от кого Бет получила эту бутылку, и удачно острил, заставляя ее смеяться. Особенно когда рассказывал ей о своей недавней встрече с миссис Деборой Батт Боулс и ее новой инкарнации в образе Марлен Дитрих. Может быть, все дело было в моем нервном состоянии, может быть, в выпивке или в том, что я в самом деле удачно выступал, — неважно почему, но Бет задыхалась от хохота, пока я ей рассказывал эту историю. Что, разумеется, мне очень польстило. Мне нравилось, когда она смеялась. Нравилось видеть, что она снова получает удовольствие от моего общества. И я надеялся, что, возможно, это признак того, что ничего плохого не происходит, просто я позволил своему воображению разгуляться. Это я о паранойе среднего возраста насчет другого мужика с превосходным вкусом (надо признать) относительно экзотических новозеландских вин.

— Бет… — сказал я, когда она наконец успокоилась.

— Да?

Я взял ее за руку:

— Было хорошо.

Я почувствовал, как она застыла.

— Да, — сказала она, — верно.

— Нам нужно это чаще повторять.

— Ты хочешь сказать, напиваться?

— Я хотел сказать, общаться.

Она вырвала руку:

— Не порть…

— Я ничего не хочу портить. Просто дело в том, что в последние месяцы наши отношения были далеки…

— Ничего подобного, — возразила она.

— Ну да, сегодня, после солидной выпивки…

— И вчера тоже, — напомнила она.

— Дважды за полгода. Большое дело. — Я был пьян.

— Ты не хочешь нормально общаться, ты хочешь ссориться, так?

— Разумеется, я не хочу…

— Тогда остановись. Перестань.

— Ты не понимаешь, я хочу тебе сказать…

— Думаю, что понимаю. И хочу, чтобы ты…

— Я хочу забыть про наши проблемы…

— А что, по-твоему, я пытаюсь сделать последние двадцать четыре часа?

— Но ты не хочешь обсудить…

— Нечего обсуждать…

— Надо всеобсудить…

— Бен, почему ты не можешь просто заткнуться и позволить…

— Не смей говорить, чтобы я заткнулся.

— Я буду говорить, если ты будешь продолжать вести себя как последний урод.

— Пошла ты!

— Ну вот. Я иду спать.

— Иди спать, иди спать, — нараспев сказал я. — Уходи, отказывайся разговаривать, это все в твоем стиле. Только чтобы не решать…

Но мне не удалось закончить предложение, потому что она захлопнула за собой дверь столовой.

Вот и все наше перемирие.

Я шатаясь перебрался в гостиную, свалился на диван, нажал кнопку на пульте дистанционного контроля и тупо уставился на Си-эн-эн. Затем выругал себя за то, что я такой ублюдок, задремал и проснулся в половине второго, обнаружив на экране Кейт Бример (в еще более боевом виде, чем обычно), которая вела репортаж из какого-то разрушенного города в Боснии.

— …сцены разрушения и человеческих страданий, подобные которым даже самые бывалые корреспонденты…