Крылатый

Тьма Анна

— Не, никуда мне не надо, ничего не болит, все нормально! — попытался отпихаться я от друзей, да не тут-то было они обнаружили разорванную футболку и здоровенный сине-красно-фиолетовый ушиб, частично скрытый бинтами.

— Ни фига себе «нормально»… — присвистнул Маньяк.

— Да все нормально! — повторил я.

— Значит, Ирдес у нас бедный-несчастный, а Вана никто и не заметил?! — возмутился эльф. — Ну конечно, Ван же такой незаметный, буквально невидимый…

Друзья переглянулись, и девчонки тут же повисли на Ване с

двух сторон.

— Тебя мы тоже очень любим. — Киса, с трудом дотянувшись, поцеловала эльфа в щеку.

— Точно-точно, — покивала Маня.

— Так-то лучше, — ответил наглый самоуверенный светлый.

— Мур-р. — Рысь по-кошачьи потерлась щекой о лямку рюкзака Вана. — Какой же ты вредный.

— О, да! Я — вредный эльф! — гордо подтвердил Ван и рассмеялся, для вида отбиваясь от начавших щекотать его девчонок.

— Ребята, я хочу вам кое-кого представить! — попытался я привлечь внимание друзей.

Рысь и Маня оставили в покое Вана, Даня с любопытством проследил за моим взглядом.

— Это Майя. — Я указал на девушку. — Майя, это мои лучшие друзья — Маня, Даня и Юля.

Маньяки встали от меня с двух сторон и нехорошо прищурились, глядя на рыжеволосую.

— Ван нам сказал, что ты впоролся из-за какой-то девчонки, — сказала Маньячка своим неподражаемым тоном, где за каждым словом слышалось «эта жертва».

— Рыжей, — уточнил Маньяк.

— Сломанное крыло, — констатировала Маня.

— А заодно сотрясение головы, ибо мозгов в ней нет, — добавил Даня.

— Потому что врезаться в дерево можно только из-за нашей Кисы, — процедила Маня.

— Но ты смотрел в другую сторону, — припечатал Даня.

— Маньяки! — не выдержал я, попытавшись схватить их за вороты, с целью столкнуть лбами друг с другом.

Близнецы прыгнули в разные стороны, не даваясь мне в руки.

Во время их прочувствованной речи я попеременно то краснел, то бледнел, желая одного — чтобы они заткнулись! Цвет лица феечки почти сравнялся с цветом волос.

— Майя, прости, не знаю, что на этих психов нашло…

— Бывает, — быстро успокоившись, улыбнулась она. — Я бы на их месте вела себя не лучше.

— Маньяки? — вышел вперед Слава. — Те самые Маньяки?

— Смотря что ты имеешь в виду, человек! — ответила Маня.

— И с какой целью интересуешься, — добавил Даня.

— Рад видеть ваши лица, а не только маски, пилоты! — сказал парень. — Я — Морган Карибский.

— Карибский?! — обалдел Маньяк.

— Настоящий?! — подпрыгнула Маньячка, становясь плечом к плечу с братом.

— Абсолютно, — подтвердил Морган.

— Ух ты!

— Круто!

Маньяки подскочили к парню и тут же засыпали его вопросами. Не давая близнецам сбить с толку Славу, я все-таки поймал их за вороты и подтащил к себе.

— Двойняшки, мы идем сегодня в клуб! На выступление Арины и Дениса. Моргана берем с собой, там его и препарируете.

— Ура! — заорали, сверкая улыбками и глазами,

Маня с Даней, пытаясь меня придушить и что-нибудь еще сломать.

Чему они обрадовались — тому, что мы идем в клуб, или разрешению препарировать Моргана?! В беседе с этими двумя надо следить за словами, а то разрешишь, например, прибить кого-нибудь, а они тебя буквально поймут.

Отвесив двойняшкам дежурные подзатыльники, чтобы «не покушались на Крылатого», Киса взяла меня под руку.

— Я — Юлия, — степенно кивнула она Майе, перевела взгляд на Славу, сверкнула темными глазами. — Для коллег — Черная Рысь.

— Да у вас здесь весь «клин» собрался?! — весело поинтересовался Морган.

Клином называли атакующую семерку. Не только Призраки разбиты на семерки. Такой «клин», или атакующий «клинок», повсеместно распространен в «Межвременье», в «Еве» и прочих виртуальных играх как Интернета, так и Информатория.

— Не весь, — томно взмахнув густыми черными ресницами, ответила Киса. — Нас только пятеро, основное «лезвие».

Любая семерка-«клинок» делилась на боевое «лезвие» и направляющую «рукоять», на воинов и командира со вторым, почти не участвующим в боевых действиях, навигатором. Наша пятерка — «лезвие», а Дрэйк и Венди — «рукоять».

Она специально так оделась, вцепилась в мою руку и бросает полные скрытого презрения и превосходства взгляды в сторону Майи? Кожаные штаны, блестящие черные туфельки, блестящая плотная черная майка и Ванов подарок — декоративные серебряные наручни тончайшей ковки. Никогда не забуду, как он оббегал весь город в поисках мастерской по изготовлению ювелирных украшений, пока не нашел кузнеца, который смог выковать этих прыгающих, спящих, сидящих в засаде и играющих кошек так искусно, что они казались живыми.

— Кис-са! — внятно произнес я и повернулся, чтобы взглянуть девушке прямо в глаза.

— Мур?

Ой, ну сейчас заплачу от умиления этим воплощением самой невинности! Остается только удивляться, когда это она успела от меня столько перенять?!

— Киса!

— Ничего не знаю! — топнула ножкой Юля.

— Это и есть та самая Киса, из-за которой можно умереть? — подошла поближе Майя.

— Та самая, — гордо кивнула Юля.

— Можно, — подтвердил я грустно. — И жизнь за эту наглую девчонку я положу не задумываясь. Как и за Маньяков. И за Вана.

— За Вана не надо, а то Ван тебя сам убьет! — пригрозил эльф.

Рысь потерлась щекой о мое плечо, довольно мурлыкнув.

— Но я не понимаю, почему они считают меня своей собственностью! — пожаловался я Майе.

— Потому что так и есть, воробей! — хмыкнула Киса.

— Личность не может быть чьей-то собственностью! — веско сказала феечка. — А рабства у нас уже давно не существует. Человек, темный или светлый может принадлежать только сам себе.

— Крылатый, ты у меня в рабстве, — ядовито заявила Юля, ехидно глядя на Майю.