Крыло
Шрифт:
Раздавшийся рык опроверг эту мысли. Затем раздался чей-то испуганный крик, вновь рык и... Мокрые звуки трапезы. Звуки от клыков, перекусывающих кости.
Свет загорелся.
В центре блока посреди крови и кусков мяса сидело чёрное существо, оно словно поглощало весь свет. Очертания тела едва угадывались, это было нечто с головой, длинной и гибкой, покрытой то ли шипами, то ли отростками, оканчивающимися когтями, и с пастью клыкастой и окровавленной. Тело покрывали несколько десятков щупалец, шипастых, с когтями-крюками.
А затем замерло. Его голова повернулась в мою сторону.
Тварь резко дёрнулась, переступая на теряющихся среди щупалец лапах, изготавливаясь к прыжку.
— Стоп! Свои! — крикнул появившийся перед ней Харольд. — Тихо!
Зверь рыкнул и вернулся к своей трапезе. А я выругался. Ругался так грязно, как мог, пытаясь вспомнить все слышимые ругательства.
— Что это, ять, такое?! — указал я на создание.
Харольд гордо задрал голову:
— Тварь Нижнего Города. Мы приручили нескольких таких.
Я с очень большим скепсисом посмотрел на храмовника.
— Приручили? Эту штуку?
Он удивился:
— А что? Он слушается. Видишь? — и обернулся к чёрному созданию. — Эй! Клык! Клык! Стоять!
Но тварь продолжала есть, лишь рыкнув в сторону храмовника.
— Держи это подальше от меня, — попросил я. — Как можно дальше.
Никогда больше не буду соваться в Нижний Город!
— Он будет нас сопровождать, — решил пояснить Харольд, чем нисколько меня не успокоил. — Поспешим. Не думаю, что тюремщики не смогут нас остановить, но рисковать не хочу. Клык!
Тварь продолжала игнорировать хозяина. Поэтому храмовник собрал какое-то заклинание и бросил в чёрное существо. Тому не слишком понравилось, тварь поднялась, встряхнулась, расплёскивая во все стороны кровь. А затем срыгнула, выплюнув на пол ботинок с куском ноги надзирателя. Я отчётливо чувствовал подступившую к горлу тошноту. Многое в обеих жизнях видел, но и у меня есть предел, и вот это дерьмо было где-то очень близко к моему пределу.
Храмовник тоже слегка побледнел, но держал себя в руках. Тварь, казалось, совсем не имевшая костей, прыгнула на потолок. Через секунду расплывшееся чёрной кляксой пятно с редкими торчащими щупальцами, скрылось из виду, убравшись в тень. При этом не издав ни единого звука.
— Бежим! — вывел меня из оцепенения Харольд.
Вот только ни я, ни семёрка храмовников не успели за несколько дней достаточно изучить план здания, чтобы свободно в нём ориентироваться, да ещё и при постоянно пропадающем свете. И мы просто не могли не нарваться на тюремщиков.
После очередного поворота нас встретила не парочка надзирателей, растерянных и уязвимых.
— Все на пол! Руки за голову! — крикнул кто-то из них.
— Клык! — выкрикнул в ответ Харольд, толкая меня обратно за угол.
Впрочем, я и сам рывком прыгал обратно, лучше храмовника понимая, на что способны пули в замкнутом пространстве.
А затем раздался рык, тут же заглушённый криками боли и страха. Грохнули выстрелы, слегка оглушив ударившим по камню стен, пола и потолка эхом. После чего остались только звуки борьбы. Нет. Звуки кровавой охоты одного очень опасного хищника и бессмысленное сопротивление его жертв. Лязгал металл, рвалась плоть, один за других прерывались голоса тюремщиков. Меньше, чем через минуту остались только звуки кровавой трапезы. Чёртова тварь.
Харольд выглянул из-за угла на секунду, чтобы тут же уверенно двинуться дальше.
— Вперёд.
Я на всякий случай сделал глубокий вдох и задержал дыхание. И под ноги старался не смотреть больше необходимого. Чёрная клякса копошилась среди тел, не обращая на нас внимания и заставляя меня сильно сомневаться в том, что она сто процентно подчиняется Харольду. Или кому бы то ни было вообще. Храмовник отстал, обернувшись к хищнику.
— Клык! За мной! — приказал он.
Тварь рыкнула на него, продолжая свою трапезу. Храмовник подошёл ближе.
— Клык! Потом поешь! Следуй за нами!
Зверь рыкнул злее и продолжил своё занятие. Харольд собрал знак пальцами. В тварь летит то же заклинание, которым в прошлый раз добивались повиновения.
Чёрная клякса встаёт на дыбы, заполняя собой весь коридор. Без единого звука, бесшумно, будто она и не является материальным существом. Просто ожившая тень.
— Кл... — слова обрываются булькающим звуком.
На спине Харольда распространяется чёрное пятно. Мёртвый храмовник падает на заваленный ошмётками тел пол. Храмовники замерли, ошеломлённые. А я почему-то не удивлён. И потому первым срываюсь на бег, стараясь убраться подальше. Слышу шаги за спиной, не я один считаю этот вариант лучшим. Но слышу и всплески заклинаний, а затем и крики.
За следующим поворотом снова тюремщики. Ещё не выстроились в стену, но уже услышали шум и крики. Здесь есть свет, неровный, тусклый, но достаточный, они видят меня. А я, не снижая скорость, сворачиваю, врезаясь в первую попавшуюся боковую дверь. За спиной крики, но я не вслушиваюсь, лишь бы они дали мне немного времени.
Останавливаюсь у окна. Через решётку был виден кусок внешней стены и небо. Бурлящее всё тем же мистическим светом небо. Какую бы кашу ни заварили сегодня жрецы, это дерьмо, похоже, не на один день. Переползающая через забор чёрная шипастая клякса подтвердила мои размышления.