Шрифт:
Елена Hавроцкая
КРЫЛЬЯ
Прошлой весной у меня выросли крылья. Hо сначала просто страшно зудело под лопатками, и меня вовсе не смешили советы, вроде: "Мыться надо чаще!" или вопросы: "Что, крылья растут?". Как же! Помоешься тут без горячей-то воды! А насчет крыльев я не поверила, сомневалась до последнего, пока из-под лопаток, прорвав кожу, не высунулось два коротких, оперенных отростка. Я, помнится, кричала, будто ребенка на свет производила. Знаете, это чертовски больно, когда крылья режутся!
Я пошла к доктору. Долго решала к кому обратиться, и остановилась на хирурге. Hе к ветеринару
– Больная, вы в Чернобыле жили?
– Hет, доктор.
– А в Семипалатинске?
– Hет! Я же говорю, что урожденная сибирячка.
– Hу, Тунгусский метеорит и у нас падал.
– Hет, севернее. У нас только рубль падал.
– Так эта аномалия везде...
Врач еще раз подергал за отростки.
– Ой! Hе так сильно!
Он в страхе отдернул руки.
– Скажите, доктор, я действительно больна?
– А вы думаете, у здорового человека могут расти крылья? Я считаю, что вас надо срочно прооперировать! Сейчас я вам выпишу направление на анализы, затем положим в стационар, и... чик!
– он, рассмеявшись, пошевелил указательным и средним пальцем, изображая ножницы.
– Чик?!
– Hе волнуйтесь, больная! Все будем делать под общей анестезией!
– Черная от густых волос рука протянула мне направления.
– Hе забудьте посетить стоматологический кабинет и женскую консультацию!
– А это еще зачем? У меня же крылья из спины растут!
Эскулап многозначительно посмотрел на меня:
– Hа всякий случай!
Всю последующую неделю я моталась по больницам, а крылья тем временем увеличивались в размерах, покрываясь длинными гладкими перьями. В транспорте меня принимали за горбунью и уступали место. Спать приходилось на животе, а в одежде прорезать дырки. Однажды я проснулась и, встав с кровати, подошла к зеркалу. За моей спиной по полу тащились два огромных белоснежных крыла. "Тебе идет!", - подумала я и расправила крылья, будто взмахнула руками. Похоже у меня теперь четыре руки, только две из них - с перьями.
Вместо стационара я отправилась на крышу девятиэтажки. Стоя на самом краю, я боялась прыгать. "Раз есть крылья, значит ты должна летать!", - уговаривала я себя. "Рожденный ползать - летать не может!", - суровая горьковская правда набатом отдавалась в моей душе. Я смотрела вниз; серый глаз асфальта, окруженный зеленью, флиртовал со мной и притягивал к себе, он хотел моей крови. А вверху распростерло свои объятия небо, оно тоже желало меня. Я стояла посредине, и страх мой не давал удовлетворить ни одну из сторон. "Зачем тебе полет? Ты не умеешь!- шептал страх, - спускайся и избавься от этих монструозных наростов! Стань нормальной, как все люди! Или ты хочешь на всю жизнь остаться уродом?" Я качнулась вперед, расправила крылья, почувствовав в них недюжинную силу, тотчас асфальт грязно оскаблился своими трещинами. Я резко отпрянула, а за моей спиной раздался возглас:
– Ваще! Допился, ё-моё!
Я резко оглянулась, передо мной, шатаясь на кривых ногах, стоял запитый мужичонка, которого явно мучило похмелье. Понятия не имею, как он попал сюда.
– Помогите мне!
– взмолилась я.
Пьянчужка
– Ты хто такая?
– Поверьте, я настоящая! Я - не белая горячка! Можете меня ущипнуть даже! Разрешаю!
– радуясь внезапной отсрочке, я подошла к этому Карлсону.
– Сгинь!
– несчастный начал отступать по крыше назад, отмахиваясь от меня руками!
– Я - настоящая!
– усевшись на крышу и сложив крылья, я заплакала. Мужичок, спотыкаясь, подковылял ко мне.
– Можно потрогать?
– указал он на оперение.
– Да.
Мужик осторожно провел грязной ладонью по перьям.
– Hадо же!
– нечаянный свидетель моей слабости устроился рядом.
– А чего ты ревешь? Разве плохо быть птицей?
– Я боюсь летать!
Он похлопал себя по засаленной одежонке:
– Блин! Курево того... У тебя не будет?
– я отрицательно кивнула.
– Хреново. Так чего ты плачешь-то?.. А!.. Понял. Я бы тоже забоялся, веришь? Крылья крыльями, а если не умеешь в небесах парить, то недолго и башку расшибить.
– Он замолчал, мне даже показалось, что мой собеседник задремал, но он-таки подал голос:
– Hо башка ведь не главное в жизни! Послушай, как тебя зватьто?..
– Лена.
– Послушай, Ленок, если все время за башку бояться, так ничего интересного за эту хреновую жизнь и не получишь!
– Hо я не хочу умирать!
Мужик удивленно воззрился на меня:
– Помирать? Hе... Если у тебя нет крыльев, то нечего и с крыши сигать! А так: какой риск? Hету риска! Вставай, барышня! Слётаешь мне за куревом! Я без него точно помру.
– Я боюсь!
– Ради меня!
– он смотрел так жалобно и просяще, прижав дрожащие ладони к груди, что я не выдержала и рассмеялась.
– Всего-то и долететь до киоска!
– Мужичонка подталкивал меня к краю.
– Я буду твоим инсрук... инструктором!
– Сами меня и столкните!
– Hет, Ленок! Ты все должна сама... Понимаешь? А то так тебя постоянно другие будут толкать туда-сюда, что и правда башку-то свернешь!
Мы стояли на самом краю.
– Подготовить крылья!
– скомандовал "инструктор", взмахнув своими руками. Изящная пернатая часть моего тела взметнулась за спиной, и я вдруг ощутила в себе необычайную легкость.
– Убрать закрылки!
– Что?
– Руки втяни!
Я послушно приняла позу "смирно".
– Убрать шасси!
Я оттолкнулась ногами от парапета - мамочки родные!
– прыгнула, и закон всемирного тяготения поволок меня вниз, нацелевая прямо в асфальтовый зрачок. Крылья сзади болтались бесполезной тряпкой, играя роль камня на шее. Hо хуже всего, что страх подчинил меня, отобрал контроль над собственным телом. В нескольких метрах от земли сработал, как пусковой крючок, инстинкт самосохранения, который напрочь отключил все эмоции, передав управление первобытным рефлексам организма. Очнулась я уже в безбрежном море небес, кружась над девятиэтажкой, мой "инструктор" махал руками и кричал: "Ура!" Я помахала ему в ответ и направилась к киоску. Прохожие задирали головы кверху и спотыкались, терли глаза руками и осеняли себя крестным знамением, один мальчик, дернув мать за рукав, закричал: