Крыса
Шрифт:
Я пищу, кричу, пытаюсь зацепиться коготками за гладкие, блестящие от воды стены, сворачиваюсь в клубок и резко распрямляюсь.
Увы – стены гладкие, как стекло, уцепиться не за что. С ужасающей скоростью я лечу вниз. Неужели я умираю? Я в старом семейном гнезде. Я играю с малышами. Мы все пищим.
Вдруг вход в гнездо расширяется. Широко распахнута змеиная пасть. Сейчас, еще мгновение – и она проглотит меня.
Я пищу, пытаюсь бежать. Все напрасно – окаймленное сотнями плоских чешуек огромное отверстие склоняется
Я просыпаюсь весь в поту. Шерсть слиплась и встала дыбом. Блохи кусаются все злее. Они уже ходят прямо у меня по усам. Я сгоняю их лапой.
Все это сон, бред, мираж. Я лежу, истощенный и больной, в холодном помещении между складом универмага и каналом главного коллектора. Меня бьет дрожь. Все сильнее хочется пить. Чтобы напиться, нужно выйти отсюда и добраться до каменной стены, по которой стекает вода. Но хватит ли мне сил на это? Шатаясь из стороны в сторону, я медленно и осторожно добираюсь до коридора.
С трудом доползаю до растрескавшейся каменной стены. Вода сочится капля за каплей.
Прижимаю нижнюю челюсть к стене и поднимаю голову повыше.
Уже давно я не пил такой холодной воды. Я пью долго, стараясь не упустить ни капли. Холод постепенно проникает из гортани все ниже и ниже – наполняет желудок, охлаждает разгоряченную кровь. Я чувствую, что мне становится лучше, намного лучше, и тут же пытаюсь расправиться с замучившими меня блохами.
Я выздоровел. Облезшие места обрастают новой шерстью. Гнойные нарывы зажили и зарубцевались. Ко мне возвращаются силы.
Скорее всего, в первое время моего пребывания на новом месте жизнь мне спасла именно болезнь. Почуяв лихорадку и резкую вонь поноса, крысы оставили меня в покое. После заключения в темном и душном трюме мир кажется мне слишком ярким и шумным.
Корка хлеба и вытащенные из скомканной промасленной бумаги колбасные очистки так вкусны, как будто раньше я никогда не пробовал ничего подобного.
Столь обильная еда просто потрясла весь мой организм. Я проснулся от сильной боли в раздувшемся, отвердевшем брюхе, у меня начались понос и рвота.
Я снова впал в глубокий, горячечный сон. Проснувшись, я почувствовал себя лучше, и, что самое главное, ко мне вернулся мой неуемный аппетит.
Я укрылся в стоявшем на берегу канала высоком здании. С его башен в подвал часто доносился вибрирующий звон колоколов. Этот звук напоминает мне далекий голос флейты.
И все же главной причиной, заставившей меня поселиться в этом высоком здании, в башнях которого гнездились ястребы, был страх встречи с местными крысами – с тех пор, как я выздоровел, они вновь начали преследовать меня. В порту ведь никогда не прекращается охота на крыс, прибывающих с моря.
Этот район принадлежит семье крупных и сильных особей, яростно преследующих всех вторгшихся в их владения чужаков.
Если
Я удовлетворяю свою ежедневную потребность в пище тем, что удается найти на ближайшей помойке, расположенной рядом с окруженными небольшим фруктовым садом постройками.
Я живу внутри пустой гипсовой фигуры. Незаметное отверстие, которое служит мне входом, находится в подставке. Сначала меня очень нервировали собиравшиеся время от времени рядом с фигурой группы людей, которые вели себя довольно шумно. Но, поскольку все это было связано с приятными для моих ушей звуками музыки, я быстро привык и просто оставался внутри до тех пор, пока люди не уходили.
Так же быстро я привык и к безопасным, спокойным помещениям.
Полые гипсовые фигуры, толстые свечи, цветы в стеклянных сосудах, приглушенный свет, тишина, каменный пол...
Я бы остался там надолго, но в один прекрасный день все фигуры убрали в сторону, полы покрыли брезентом, а вдоль стен воздвигли леса.
Во мне вновь проснулась сильная потребность отыскать свое крысиное семейство, отыскать тот город, в котором я родился, ту старую пекарню и подвал со следами зацементированных нор. Внутри высокого здания теперь постоянно были люди, и я чувствовал себя в опасности.
Я пустился в странствия ночью – проскальзывая под стенами домов, вдоль садовых заборов, пересекая площади и улицы, я бежал от далекого шума волн, от запаха моря и голосов плывущих по каналу кораблей. Я бежал туда, где находился мой родной город, где было мое первое гнездо.
Города похожи друг на друга. Чаще всего я приезжаю и покидаю их по ночам. Меня постоянно преследуют крысы.
Собратья, принадлежащие к моей семье, должны сразу узнать меня. И я жду того момента, когда приблизившаяся ко мне крыса не бросится на меня, чтобы перегрызть горло, не издаст пронзительного писка, призывающего сородичей к нападению на чужака.
Я путешествую, перебираюсь с места на место. Меня толкает в путь стремление вернуться в некогда покинутые мною места, непреодолимое желание найти их... Меня гонит в дорогу память.
Может, это уже последний город? Последний из тех, так похожих на город моей памяти. И все же я не могу сразу вспомнить, те ли это подвалы, те ли каналы, те ли подземные ходы, те ли сточные канавы? Я не узнаю их. Я прибыл сюда в самом начале зимы, и первые же порывы ледяного ветра загнали меня глубоко под землю.