Ксенофоб
Шрифт:
– Может, обойдемся без обращения? Просто позвоним ему, и скажем свои требования...
– Плохая идея.
– Почему?
– Он будет неадекватен. Наверняка выплеснет эмоции на того, кто будет звонить. Конструктива не будет точно, и, возможно, он в горячке обрубит себе все пути для маневров. В общем полемика предстоит неслабая. Я звонить не собираюсь, так что это будет кто-то из вас. Вы уверены, что сумеете победить в таком диалоге? У вас есть опыт такого рода?
– Нет, но...
– Короче. Кто будет записывать обращение? – Филин поставил камеру на стол и изобразил приглашающий жест.
Федя
Да-да, знаю – я птица-говорун и все такое прочее... Но я опять решительно не представлю себе, в каком формате составить это обращение, какие слова подобрать, в какой тональности... Как вообще обращаться к человеку, ребенок которого сидит у тебя в погребе?!
– Эээ... Может...
– Ты хочешь сказать, что это придется делать мне? – верно истолковал мое замешательство Филин.
– Да, если нетрудно...
– Ладно. С вас – «поляна».
– Да не вопрос! Как только закончим – так и сразу.
– Хорошо.
Филин зашел в кухню, поставил к стене табурет и водрузил на него камеру, повернув ее объективом к стене. Рядом поставил другой табурет, сел на него и на несколько секунд задумался.
– Есть предложение, – меня вдруг посетило озарение. – В сарае бензопила есть...
– Распилить Султана, и по частям отправить папе?
– Пффф... Нет, просто направить камеру на пилу – и наговорить обращение. Думаю, будет весьма предметно. А!? Еще было бы неплохо солидол с лезвия стереть, и фонарем подсветить. Ну, чтоб лезвие посверкивало. Зловещий такой проблеск...
Я сверился взглядом с Федей – как идея?
Федя радостно кивнул: идея что надо.
Филин внимательно посмотрел на меня и тоже одобрил:
– Если когда-нибудь доведется работать с психопатом или идиотом, можете попробовать. А в данном случае – не стоит. Это будет явный перебор. Через полчаса после получения записи Арсен придет в себя, начнет здраво размышлять и сразу сделает первый вывод: комедианты. Еще советы есть?
– Нет, – я густо покраснел. – Дверь закрыть?
– Да. Зайдите оба, садитесь и помолчите пару минут.
Мы последовали совету Филина – Федя сел на табурет, а я встал у окна, чтобы наблюдать за улицей на предмет пресечения всего подряд. В эту минуту меня обуревали два острых желания разом: дать себе в морду и быть хоть чем-то полезным общему делу. Сколько раз убеждался на практике: не стоит лезть с советами, добром это не кончится. Особенно, если тебя об этом не просят.
Филин поднял руку вверх, призывая ко вниманию, включил запись и тем же тоном, что разговаривал с нами, спокойно и деловито начал:
– Арсен, посмотри ролики номер один, два, три. Обрати внимание на ролик номер два, там хорошо получились лица. Меняем твоего сына на любой из этих трупов. Почему они – трупы, объяснять не буду, ролики посмотришь, сам поймешь. Тебе не надо их ловить, нам нужна только информация. Тебе также не надо искать их всех, нам хватит одного – короче, кого первого найдешь. Арсен, запоминай условия.
Пункт первый: если ты нарушишь любой из нижеследующих пунктов – твой сын умрет.
Пункт второй. С трупами общаться не надо.
Пункт третий. Не пытайся делать засады и шпионить. Если будешь пойман на этом – смотри пункт первый.
Пункт четвертый. Можешь попробовать поднять на ноги своих соплеменников и органы правопорядка – тогда пункт номер один будет вообще без вариантов.
Вот и все условия.
Арсен, будешь собирать информацию, привлекай только самых преданных и надежных людей, постарайся, чтоб об этом знало как можно меньше народу. Напомню, те кого мы ищем – трупы. Вряд ли тебе нужно, чтобы твои соплеменники узнали, кто их сдал. Ты, конечно, до этого и сам додумаешься – но в первые полчаса можешь сделать ряд неосторожных движений, поэтому и напоминаю.
Арсен, позвони мне ровно через полчаса, как посмотришь ролики. Не раньше, ты понял? Держи телефон...
Филин продиктовал номер и выключил камеру.
Ну что ж... По-моему, ничего особенного.
Я бы тоже так смог. Более того у меня наверняка получилось бы лучше, придумал бы что-нибудь поскладнее. Следовало просто сесть и пораскинуть мозгами, потом набросать текст на бумаге.
Единственно, надо было бы поменять голос. Или прогнать запись через программу, или какой-нибудь сурдиной запастись. Такой тон и непоколебимую уверенность в голосе, как у Филина, за деньги не купишь – и, наверное, никакими упражнениями не поставишь. Думаю, это уже зависит исключительно от личностных качеств человека.
Филин прокрутил «промо-ролик», затем обращение, и уточнил:
– Претензии есть?
– Да нет, все здорово.
– Предложения?
– Я так понял, что на флэшке уже записаны три ролика?
– Точно. Осталось скинуть то, что сейчас записали – и можно везти.
– Почему спросил: сейчас на ресурсе остался только один... «Легионеры» дали?
– Да. Предложения будут?
– Нет.
– Хорошо.
Филин позвонил кому-то и предупредил:
– У нас готово. Подъезжай к «пункту три», буду минут через пятнадцать.
После этого он забрал камеру и пошел к машине, бросив через плечо:
– Готовьте ужин, буду через полчаса.
Насчет того, чтобы без него тут не баловать и в оба глаза смотреть за пленником, не было сказано ни слова.
Меня это слегка приподняло в собственных глазах: мы большие мальчики и суровый дядя Филин нам доверяет.
Я быстро и плохо чистил рыбу, Федя жарил без всяких изысков: печка на газовом баллоне – огромная сковорода – старое горчичное масло из оплетенной десятилитровой бутыли. К приезду Филина мы не успели, потому что некоторое время потратили на скандал: мучимый голодом и непередаваемо восхитительным ароматом жареной рыбы, я прокрался у Феди за спиной и стащил первые пол-леща. На выходе из кухни я был пойман с поличным, но сдаваться не пожелал и пустился с добычей в бега. Жадный невоспитанный физрук гонялся за мной по всему участку, но я успел на ходу сожрать рыбу, что вызвало бурю негодования и даже обиду.