Кто ж знал...

Габриэлла Мартин

— Пожалуй, и я пойду.

— Сейчас? — спросила Габи. — Ты не доела. К тому же здесь наверняка ещё имеется десертик.

— Я не голодна, — ответила Элина и отпихнула свой стул назад.

— Тогда сиди и гляди, как ем я, — заявила Габи. — Мы вели диалог, и я собираюсь его завершить.

— А я не собираюсь. — Элина встала следом за Габи. — Скажи Генриетте…

— Иди посиди на диване в зале, — перебила еe Габи. — Я принесу десертик.

Густые, блондинистые волосы упали на лоб и закрыли светло-карие глаза, обрамлённые длинными ресницами. Нежные, красиво очерчeнные губы, словно созданные для поцелуев

и кунилингуса, изогнулись.

— Генриетта не должна была оставлять нас одних, — заметила Элина.

— Что тебе так не даёт покоя? — спросила Габи и, вскинув одну руку, начала расстeгивать еe блузку. Элина сглотнула, еe лоно увлажнилось. — Что я живу с женщиной старше себя, которая прекрасно заботится обо мне?

Пальчики Габи неторопливо блуждали по бюстгальтеру Элины. Та понимала, что должна отстраниться, отпихнуть Габи либо велеть ей перестать, однако еe лоно продолжало увлажняться и увлажняться, а напрягшейся груди были приятны прикосновения девушки.

— Либо что я живу с женщиной старше себя, которая прекрасно заботится обо мне, но эта женщина не ты? — мягко продолжила Габи.

Это глупо. Очень глупо.

— Мы даже не знаем друг друга, — ответила Элина, пойманная в ловушку глаз Габи.

Еe руки опустились на тонкие бёдра девочки, затем скользнули вверх — по бокам и приподняли белую кофточку, оглаживая тёплую как шёлк кожу. Габи подняла руки.

Элина сняла с неe кофточку и, отшвырнув вещь в сторону, тут же прижала ладони к небольшой голой груди, к нежной и гладкой коже. Габи уже расстeгивала ширинку на еe брюках, и всё тело Элины пылало от желания.

— Мы знаем то, что надо знать, — ответила Габи.

Она была так близко, что еe можно было поцеловать — полные губы маняще приоткрылись, тeмные ресницы медленно опустились. От еe близости дыхание Элины перехватывало. Просунув руку в брюки девушки, Габи нащупала еe клитор и стала поглаживать его, отчего Элина застонала — напряжённая, горячая, возбуждённая. Она понимала, что нельзя этого делать, понимала, что достаточно зрела и умна, чтобы пойти на поводу у своих желаний, и прекрасно осознавала, чем всё это может завершиться. Генриетта — еe хорошая, близкая подруга, и это еe дом, и еe девочка.

Габи необыкновенно красива и невероятно сексуальна, но Элина может держать себя в руках. Всё что ей надо сделать — отстраниться. Уйти. Произнести “нет”.

Убежать.

— Элина, — прошептала Габи, блондинистые волосы упали на еe лоб, а лицо порозовело.

Она глядела прямиком в еe глаза. Ткань трусиков Габи между еe ладонью и лоном Элины увлажнилась. Элина прерывисто задышала от желания, завороженно изучая голые груди девочки — округлости с розовыми сосками, красивые руки.

Элина хотела произнести “нет”, но это слово не выходило из еe рта. Габи стояла так близко к ней, что она чувствовала еe неслышное дыхание. От медленной, умелой ласки руки Габи у Элины трепетало всё тело, и она беспомощно, тихо постанывала.

Почему Габи не целует еe? Ей хотелось, чтобы она поцеловала еe. Если Габи поцелует еe, она сможет продолжить всё это, оправдав себя тем, что инициаторшей была сама девочка. Она хотела Габи, наслаждалась ощущением еe кожи под своими ладонями и не могла этим насытиться, еe тело ныло от желания, и лоно сочилось влагой, жаждая большего. Однако

Габи

не целовала еe. Не отрывала от неe глаз, наклонялась всё ближе и ближе, только не делала этого шага.

— Габриэль, — выдохнула Элина и, обхватив еe талию, притянула к себе.

Взор карих глаз метался по еe лицу — от глаз к губам и назад. Тёплая ладонь нежно поглаживала щеку.

— Мне нравится твоe лоно, — промурлыкала Габи и просунула пальцы во внутрь, от чего Элина едва не кончила. — Оно такое мягкое.

Элина потеряла голову от соблазна и желания, обхватила пальцами запястье Габи и, выдернув еe руку из своих брюк, поцеловала. Нежные губы тут же приоткрылись, впуская еe язык. Габи застонала и тесно прижалась к ней. Еe тело было горячим, кожа — мягкой и гладкой, влажное лоно опустилось на бедро. Элина

громко застонала и, обхватив ладонью зад Габи, стиснула, и тихо зарычала в ответ.

Вторую руку она запустила в еe густые волосы, зарывшись пальцами в разлохмаченные блондинистые локоны.

Такие шелковистые волосы, такие обжигающие поцелуи, такие требовательные стоны. Габи в нетерпении eрзала на еe бедре своей промежностью, расстегнув на спине лифчик и водя руками по еe коже — лаская, поглаживая, дразня. Элина постанывала под лаской еe рук, всем телом вздрагивая от желания. Габи страстно целовала еe, и, сжав еe ягодицы обеими руками, Элина приподняла бедро навстречу еe лону.

Прерывистое от желания дыхание девочки распаляло кровь. Элина должна еe трахнуть, должна, должна сделать это прямо сейчас.

Еe жадные руки, ненасытные губы так и требовали этого. Еe горячие стоны и извивающиеся бёдра вызывали такое острое желание, что мозг Элины отключился, подчинившись примитивным инстинктам. Она за секунды избавила Габи от одежды. Стройное тело девочки было великолепным, попросту великолепным — бледная кожа, светлые волосы, влажное лоно. Но смотреть на неe было недостаточно. Элине надо было большего, надо было заполучить это тело, взять это тело, отыметь. Габи стянула с неe брюки, и Элина усадила еe на стол, не отрывая от еe восхитительного рта губ, лаская еe возбуждeнное нутро и нашeптывая слова, наполненные страстью. И Габи стонала, дрожала, жаждала большего. Под тарелкой Габи оказался вибратор. Элина не знала, откуда там взялась эта штука, и ей было на это начихать. Она взяла игрушку, сдeрнула со стола скатeрку, сбросив всю посуду с едой на пол. Она распластала Габи по столу, включила вибратор и, раздвинув бёдра девочки в стороны, одним движением вонзила в неe игрушку. Она не была медлительна и терпелива, нет, она не могла себя сдерживать. Обуревавшая еe страсть несла еe вперёд, и она трахала Габи быстро и резко, стоная и рыча, всовывая в неe со всей силы, всё шире раздвигая еe ноги.

— Элина, господи, да, да, ах, да, — стонала Габи, извиваясь и толкаясь навстречу ей, выгибаясь на столе, лаская свой клитор одной рукой, а второй безуспешно пытаясь за что-то ухватиться. — Какой большой вибратор, трахай меня им, да, сильнее, глубже, трахай меня…

Элина была уже на грани, она уже едва ли не кончала — Габи была опупительно хороша, и она сама чересчур сильно этого хотела.

Элина не могла дышать, не могла думать, не могла остановиться, она могла лишь трахать и трахать, и трахать еe, не отрывая глаз от красивого тела, утоляя еe жажду.