Кучум
Шрифт:
Казачьи струги уже миновали небольшую возвышенность, когда идущий по договоренности с атаманом замыкающим Иван Кольцо увидел небольшую группу людей, вышедших к реке и призывно размахивавших руками.
— Чего им надо? Как думаешь? — спросил есаул Ларьку Сысоева, сидящего рядом с ним.
— А кто их знает… Здоровкаются поди…
— Пристать что ли?
— От своих отстанем.
— Нехай, нагоним. Греби к берегу, — крикнул Кольцо. — Проверим того пузатенького. Может, он нам подарки
Казаки с радостью направили струг к берегу, ожидая развлечения, на которые Иван Кольцо был большой мастак.
Увидя, что струг повернул к берегу, Соуз-хан вылез из повозки, спустился к самой воде, держа в руках тяжелый мешок с подарками. Наконец струг достиг мелководья и Иван Кольцо с Ларькой Сысоевым, спрыгнув в реку, побрели к берегу, зачерпывая воду голенищами.
— Заставил нас ноги мочить, — ругался Иван Кольцо, уже сожалея, что остановил струг. — Коль он просто с нами поздоровкаться решил, заставлю жирного борова в одеже как есть искупаться.
— Сейчас узнаем, — успокоил его Сысоев. — Не жги себя раньше времени. — Ларька немного понимал местную речь, и есаул постоянно держал его при себе, если потребуется разговаривать с кем-то из местных жителей. И сейчас он оказался как нельзя кстати.
Когда казаки выбрались на сушу, Соуз-хан низко поклонился и заговорил, протягивая перед собой мешок:
— Я очень достойный человек этой земли. У меня много воинов, но я не желаю воевать с вами…
— Чего он там лопочет? — не дождавшись конца длинной речи, спросил Кольцо своего толмача.
— Говорит, будто сильный очень, — развел тот руками.
— Силами что ли померяться предлагает? Это можно… — Кольцо сжал руку в кулак и, размахнувшись, засветил Соуз-хану в ухо. Тот лишь крякнул и замотал головой, плохо понимая, отчего этот русский ударил его. Зато схватились за сабли его сыновья, бросились на помощь к отцу.
— Но, но… — поднял руку Кольцо и указал на струг позади себя, из которого уже выбирались остальные казаки. — Вы не очень-то, а то отправим в реку раков кормить.
— Зачем дерешься? — плаксиво запричитал Соуз-хан. — Подарки тебе принес. Дружить хочу, а ты дерешься…
— Подарки принес говорит, — разобрал его слова Ларька Сысоев.
— Подарки, давай сюда, — Кольцо выхватил мешок из его рук и высыпал содержимое на землю. — Матушки святы… — Раскрыл он рот от удивления. — Надо же какое богатство…
Остальные казаки сгрудились вокруг него, разглядывая подарки и потряхивая чубатыми головами.
— Ишь ты… Оружие… Братины серебряные… — загомонили казаки.
Соуз-хан, довольный вниманием к нему со стороны русских, мгновенно забыл о причиненной ему обиде и широко заулыбался, подмигнул сыновьям.
— Спроси его, много
Соуз-хан, услышав вопрос, испугался и затряс головой.
— Нет, ничего нет. Последнее отдаю, клянусь бородой пророка. Вот я вам своих сыновей привез. Возьмите их к себе на службу, — и он подтолкнул вперед Шарипа и Набута.
— А чего они делать умеют? — спросил Кольцо, выслушав перевод.
— Чего скажешь, то и делать будут. Даже из ружья один раз давал им стрелять, — с гордостью добавил Соуз-хан.
— Сгодятся, — согласился Кольцо. — Беру их к себе нас струг.
— Спасибо, большое спасибо, — опять начал кланяться Соуз-хан, и повернувшись к сыновьям, дал им знак идти с казаками.
Как только струг отчалил, и одиноко стоявшая на возвышенности расплывшаяся фигура Соуз-хана скрылась из вида, Кольцо спросил гребцов:
— Эй, кто устал горбатиться на веслах?
— Я! Я устал! Мочи моей нет, — послышались голоса.
— Так… — повел бровью есаул. — Остатка, Фомка, бросай весла. А вы молодцы, — ткнул пальцем в сторону Шарипа и Набута, — айда на их место.
Те поначалу не поняли, а когда им доступно объяснили, всучив в руки по здоровенному веслу, что от них требуется, то начали артачиться:
— Я ханский сын, — гордо крикнул Шарип.
— Рабом не буду, — повторил вслед за братом Набут и шагнул к борту, собираясь броситься в воду. Но его перехватили, кинули на лавку. Иван Гроза, широченный в плечах мужик и на голову выше остальных товарищей, поднес к ним по очереди свой кулак, спросив:
— Чуете, чем пахнет? Не будете слушаться — изувечу.
— Он может, — подмигнул Кольцо. — Вы бы, молодцы, лучше не рыпались. У нас рабов нет. Все гребут. Служба такая.
Ларька Сысоев перевел им смысл сказанного — и братья понемногу успокоились, ухватились за тяжелые весла и под одобрительные понукивания казаков сделали по нескольку гребков. Было трудно попасть в общий ход с остальными гребцами и с непривычки они вскоре взмокли, натерли кровавые мозоли, Кольцо, глядя на их потуги, сам сел на место Набута, отодвинув его в сторону.
— Смотри как надо, — и широко откинулся назад, с силой гребнул, упираясь обеими ногами в переднюю скамью. — И-и-и р-р-раз! И-и-и раз! А ну, Ларька, затяни нашу, донскую…
Тот набрал побольше воздуха в грудь и затянул что-то разудалое, подмигнул братьям, отирающим пот со лба, стертыми в кровь ладонями. Запели и другие казаки, широко улыбаясь, не переставая работать веслами. Струг пошел ходко, быстро нагоняя ушедших вперед.
Шарип не удержался и тоже разулыбался, ткнул брата в бок, показал на проплывающие мимо берега: