Кукла
Шрифт:
– Ай вэри бэд спик, – ответил тот с виноватой улыбкой.
– Не парься, чувак, – сказал Виталик, похлопав «немца» по плечу. – Понимаю, что работа у тебя непростая.
– Да, конечно, – затараторил менеджер, – мы всегда рады гостям. У нас вы можете прекрасно провести время и испытать удачу. Как говорил Наполеон, вся сила мира в деньгах…
– Это говорил «брат», ну, актер Сухоруков, лысый такой. Так чего ты хочешь?
– Хочу предложить вам сыграть в покер. Это замечательная игра, в которой у нас самые высокие ставки и самая большая вероятность выигрыша. Или к вашим услугам…
– Отдыхай, –
Была полночь – самый разгар трудовой страды для ловцов удачи и прожигателей жизни. У стола царило оживление. Дама неопределенного возраста с вживленными под кожу лица омолаживающими золотыми нитями играла «наперегонки» со своим молодым плечистым спутником безукоризненной внешности. Ее стратегия заключалась не в том, чтобы выиграть побольше, а чтобы не уступить верховенства своему хорошо оплачиваемому любовнику. Ведь должен же он лишний раз убедиться в ее превосходстве «на всех фронтах».
Изрядно подвыпивший господин с оловянными глазами механически ставил на все, что под руку подвернется и куда кривая вывезет. И иногда кривая вывозила его на две равные ставки на чет и нечет, а также на зеро в комплекте с тремя дюжинами. Когда же он с размаху, словно в домино играл, зафигачивал тысячебаксовый жетон на сплит, дилер, вздохнув, принимался в очередной раз объяснять господину, которого нельзя послать в задницу, правила игры.
Был среди разношерстной публики и явный профессионал, зарабатывающий на жизнь столь нелегким трудом до тысячи долларов в месяц. В отличие от всех остальных, он играл осмысленно, поднимая и опуская ставки, пропуская спины, и практически никогда не ставил на номера. Рядом с ним примостился и бэкбеттингер – человек, придерживающийся стратегии «попугая», в точности повторяющий все действия профессионала.
– Ну, давай! Начинай! – дрожа от нетерпения, начал толкать Линду под локоть Виталик.
– Погоди, надо осмотреться, – сказала она. Дилер в черно-белой униформе был не старше двадцати лет. И следовательно, настоящего опыта у него пока не было. То и дело он допускал мелкие оплошности, а один раз так и вовсе зафигачил короткий трек-шарик, сделав меньше трех кругов, свалился в лунку. И это было неплохо, поскольку дилер опомниться не успеет, как расстанется с половиной фишек. И Линда сосредоточила все свое внимание на вращении колеса и, казалось бы, непредсказуемой траектории шарика.
Перед глазами мелькала бесконечная череда цифр: 17 – 34 – 6 – 27 – 13 – 36 – 11 – 30 – 8 – 23 – 10 – 5 – 24 – 16 – 33 – 1 – 20 – 14 – 31 – 9 – 22 – 18 – 29 – 7 – 28 – 12 – 35 – 3 – 26 – 0 – 32 – 15 – 19 – 4 – 21 – 2 – 25 – 17 – 34 – 6 – 27 – 13 – 36 – 11 – 30 – 8 – 23 – 10 – 5 – 24 – 16 – 33 – 1 – 20 – 14 – 31 – 9 – 22 – 18 – 29 – 7 – 28 – 12 – 35 – 3 – 26… Шарик несся по треку навстречу двухцветной мешанине цифр, сумма которых равна 666. Несся, постепенно замедляясь, сползая к магнетическому центру, где для игроков находилась ось мироздания. И потом, скакнув несколько раз на отбойниках, сваливался в лунку.
Линда просчитала три спина, за которые девушка в очках с толстыми стеклами и в опушенном
– Ну, давай, ставь, – торопил ее Виталик, лихорадочно пожирая наваленные на игровой стол разноцветные фишки.
Линда, не отрывая взгляда от колеса, раздраженно сказала, что если он будет так суетиться, то раньше времени кончит, – чем вызвала одобрительный гогот человека явно бандитского вида, игравшего по-крупному наобум.
Она скрупулезно высчитывала формулу, в которую входило множество переменных: скорость вращения рулетки, вектор запуска шарика, точка касания трека, диаметр, угловое ускорение, коэффициент скольжения и качения, отрицательное ускорение колеса рулетки, расположение отбойников – и так далее, и тому подобное. В принципе, если формула составлена правильно, то через полторы секунды после того, как дилерша пускает шарик, уже понятно, куда он упадет. Потому что с этого мгновения уже перестают действовать любые случайности и работают исключительно законы классической механики.
Четыре спина Линда вычисляла формулу. Еще столько же – проверяла ее. Все работало абсолютно железно. Можно было начинать.
Линда разложила перед собой фишки, которые Виталик наменял у дилерши, и сосредоточилась.
«Делайте ставки!»
Линда хладнокровно зафиксировала скорость замедления, с которым двигался барабан.
Шарик еле заметно подпрыгнул, ударившись о трек, и начал вычерчивать первый круг.
Линда засекла его параметры и подставила их в формулу.
Быстро, но очень четко, так, чтобы ее движения могла отследить не только камера наблюдения, но и дилерша, она расставила по полю оранжевые пластиковые кружочки. Поставила по максимуму.
$2000 на черное.
$2000 на больше.
$2000 на нечет.
$1000 на третью дюжину.
$1000 на вторую колонну.
$100 на сикслайн 25, 26, 27, 28, 29, 30.
$100 на сикслайн 28, 29, 30, 31, 32, 33.
$100 на каре 25, 26, 28, 29.
$100 на каре 26, 27, 29, 30.
$100 на каре 28, 29, 31,32.
$100 на каре 29, 30, 32, 33.
$100 на стрит 28, 29,30.
$100 на сплит 26, 29.
$100 на сплит 28, 29.
$100 на сплит 29, 30.
$100 на сплит 29 32.
$100 на номер 29.
Шарик продолжал вычерчивать свою дьявольскую траекторию, которая должна была закончиться в расчетной точке.
На Виталика было больно смотреть. Побледнев, подавшись вперед, он следил за мельтешащими цифрами и более всего в этот момент был похож на Ганечку Иволгина в знаменитой сцене у камина. Душа его рвалась на части. В эти мгновенья Линда была для него безумной Настасьей Филипповной, швырнувшей в пламя толстую пачку долларов, которых уже не вернуть, не спасти, не выхватить из огня.