Кукла
Шрифт:
Максим беспрерывно звонил детективам. Однако те ничего, кроме профессионального оптимизма, в трубку не изливали. Привлек к поискам он и всех своих охранников. Хоть и понимал, что толку от них мало.
И, будучи не в силах оставаться наедине со своими тягостными мыслями, Максим колесил по городу на своем БМВ. Заходил в клубы, где, как он небезосновательно подозревал, юный подонок мог выеживаться на фоне перепрограммированной «в свою пользу» Линды. Спрашивал фэйсконтролеров, показывая им фотографию Виталика. Те недоуменно пожимали плечами, хоть некоторые и узнавали клиента, который на днях промелькнул в заведении
А один так даже слишком хорошо его запомнил, поскольку пришлось выволакивать этого не в меру разбушевавшегося нувориша, грозившего вернуться с взводом охраны президента и утопить в крови это «блядское гнездо». Однако, несмотря на личную неприязнь к такого рода клиентам, охранник не имел право нарушать законы служебной этики. А они требовали ни при каких обстоятельствах не выносить сора из избы.
Но вопреки всем этим неудачам, которые воспринимались как временные и случайные, Максим летел над трясиной, напрягая все свои душевные и физические силы. Летел с такой скоростью, что чавкающая бездна не могла зацепить его, притянуть и заглотить. Летел, рискуя порвать связки и приводные ремни души со звоном лопнувшей струны.
Однако силы любого, даже самого совершенного, биоробота не безграничны.
***
Мобильник Линда в «Империи» все же увела. У одного милого юноши, который, не замечая ничего вокруг, решал важнейшую проблему: прикупить к шестнадцати карту или же уповать на перебор у дилера. Однако позвонить не могла. Как она ни напрягала всю свою волю, оставшись одна, как ни пыталась выскочить из блокирующей программы, но даже включить его не удавалось, не говоря уж о том, чтобы набрать номер Максима.
А оставалась наедине со своими тяжелыми мыслями Линда довольно часто. Виталик, разбогатев за четыре игровых ночи на триста килобаксов, неожиданно потерял интерес к рулетке. И с каким-то подростковым азартом кинулся прожигать свои дармовые деньги. Где он бывал и что делал, того Линда не знала. Да и знать не хотела. А он ничего не рассказывал, появляясь совершенно непредсказуемо – то утром, то ночью, то днем. И с каждым своим нежданным-негаданным явлением он выглядел все более осунувшимся. И пахло от него всегда по-разному: то перегаром, то удушливыми духами, то кавказской кухней, то эвкалиптовой парной, то дорогими сигарами, то конским потом… А один раз так даже воняло дизельным топливом и чебуреками, из чего Линда сделала заключение, что Виталик, как какой-нибудь наследный принц, имеет тягу к вульгарным развлечениям с вокзальными проститутками или портовыми шлюхами. Она это где-то читала.
Хоть бы, думала Линда, его притащили и положили на стол, а он благоухал бы формалином. Хотя, конечно, это ее проблем не решило бы. Так бы и осталась здесь. Только поклонялась бы уже не этому поганцу, а его трупу.
Однако киснуть и предаваться фантазиям ей было некогда. Ни один человек в мире не мог сделать за нее то, что она должна была сделать сама. И Линда, лежа в ледяной ванне, чтобы не перегревался процессор, напряженно думала. Искала выход из, казалось бы, безнадежной ситуации, в которой она оказалась благодаря программистам из «Soft Women». После перезагрузки модель LKW-21/15 оказывалась в нерабочем состоянии. И
Конечно, были некоторые варианты включения без участия Линды. Но ей нужна была абсолютная гарантия того, что все будет сделано правильно. Поскольку в противном случае она – такая прочная, такая совершенная, такая долговечная, такая надежная, такая бессмертная! – просто-напросто никогда не очнется после перезагрузочного сна. То есть, выражаясь языком биороботов, банально умрет. Конечно, если с Виталиком за это время что-нибудь случится и он не сможет ее включить. Если же он вернется, то сразу же въедет в ситуацию, восстановит свои блокировки, и все вернется на круги своя.
Да, варианты были. Можно, например, открыв входную дверь, дождаться, когда на площадке появится какой-нибудь сосед. И пригласить его в гости. Это с ее данными можно было проделать элементарно. А потом, не вдаваясь в детали, ничего не объясняя, наврав что-нибудь правдоподобное, попросить помочь. Мол, у меня внутри кардиостимулятор, его работу надо подкорректировать, вот провода, которые подходят к затылку, вот компьютер – они все и сделают. Но когда я буду находиться в шоке, вы, пожалуйста, нажмите вот здесь вот эти кнопочки. Строго по порядку, я тут на листочке записала…
Но где гарантия, что он все так и сделает? Увидит, что Линда полностью вырубилась, проверит пульс и поймет, что умерла. Можно, конечно, нажать на кнопочки, как она и просила. Может быть, и воскреснет. Но стоит ли? Потому что в квартире немало добра, которым можно поживиться. Вон, одних компьютеров сколько. Наверняка и деньги где-нибудь найти можно. А потом нужно аккуратно протереть все предметы, за которые брался, чтобы отпечатков не было. И вся любовь.
Да, это был вполне реальный расклад. Линда где-то читала, что сейчас в России и за тысячу рублей могут убить. А тут и не убийство даже, а неоказание помощи. Совсем другая уголовная статья. Да и не найдут ведь. Потому что и искать не будут, ведь не депутат же здесь живет, не магнат нефтяной и не преступный авторитет.
Конечно, если бы у нее под рукой было пятивольтовое реле и микроконтроллер, то можно было бы исхитриться: подпаяться к пульту, поставить гарантированную задержку и в нужный момент послать нужный импульс. Однако ничего этого не было.
А вот диск DVD со всеми необходимыми для перепрограммирования файлами был. Она предусмотрительно привезла его с собой и спрятала в газовую плиту, в духовку. Это было самое надежное место, поскольку залезть туда Виталик не мог ни при каком раскладе.
***
Частному детективу Павлу Чарковскому вся это бодяга не сильно нравилась с самого начала. Задание было из разряда «поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Заказчик, по непонятным для Павла причинам, здорово темнил. И хоть карточка мадам, которую надо было «из-под земли выкопать» за приличные бабки, и была, но мадам могла настолько изменить свой облик, что узнать ее по фотографическому изображению было бы невозможно. «Что, – спросил Павел у заказчика, – она и негритянкой может прикинуться?» – «Может», – ответил тот.