Кукловод
Шрифт:
– Мы, кстати, идем в кафе, – сказала Оля.
– Журналист нас угощает, – с какой-то подленькой ухмылочкой вставил студенистый.
Шерманова подмигнула мне и двусмысленно сказала:
– Обещал выполнить любые наши прихоти!
Я сделал вид, будто не понял намека:
– Так что заказывайте. На сегодняшний день я ваш Старик Хоттабыч.
– Уж лучше прекрасный принц из сказки, – со смехом вставила Стороженко.
Я сделал вид, будто смутился:
– Согласен на доброго джинна из сказки про Аладдина.
Нина легонько стукнула своей туфелькой о туфлю Малютина.
– Ну, чего ты раздумываешь? – поинтересовалась она
Женя покачал аккуратно постриженной головой:
– Боюсь, мой вопрос он решить не сможет. – Малютин взглянул на часы. – Через полчаса начинается следующий спектакль. Я там работаю, даю звук. Так что извините, друзья, в другой раз.
«Другого раза может и не быть, – подумал я. – Вряд ли заместитель мэра в лице Быстровой и дальше будет оплачивать мои посиделки с кем бы то ни было», а вслух проговорил:
– Очень жаль, Женя, что наше застолье пройдет без тебя. А мне бы очень хотелось посидеть в таком вот составе, как сейчас. Без твоей информации статья в журнале будет неполной.
Честно говоря, я не испытывал угрызений совести из-за того, что дурил этих людей относительно статьи в журнале «Светская жизнь». Ведь тот, кто украл бриллианты, дурил их еще больше. И в то время, когда он лгал из корысти, я лгал во благо – рассчитывал вывести вора на чистую воду, а с остальных снять подозрение в преступлении. Так что ложь во спасение иногда позволительна.
Красавчик Малютин улыбнулся одними уголками рта и с достоинством произнес
– Ничего, Игорь, мы с тобой обязательно встретимся и поговорим. Приходи в любое время, я всегда к твоим услугам.
«Истинный джентльмен или лорд, – хмыкнул я про себя. – Учтивый, элегантный, изысканный. Ему бы еще трость и цилиндр – и вылитый Джордж Гордон Байрон».
– Обидно, что не пойдешь с нами, – с сожалением проговорила Стороженко. – Все же одна компания.
– Увы, ребята. – Евгений аккуратно потушил в урне сигарету и заявил: – Мне пора. – Он собрался было перешагнуть порог театра, но вдруг остановился рядом со мной, легонько постучал сухой ладонью по моему плечу и полушутливо-полусерьезно проговорил: – Ты уж, Игорь, покорми артистов. Они народ небогатый, а поесть и выпить любят.
Я тоже могу быть учтивым и элегантным. Жаль, у меня не было шляпы с пером, а то непременно снял бы ее, сделал поклон и помахал головным убором у пола. Пришлось обойтись обычным полупоклоном.
– Не беспокойся, Женя, – проговорил я величаво. – Твои друзья будут довольны.
– Ну-ну, – повел бровью Малютин с таким видом, будто ему были известны кое-какие пикантные подробности из моей жизни, и наконец-то переступил порог театра.
Лицедей! – восхитился я артистическим способностям звукооператора и посмотрел вслед удаляющейся в темноту коридора фигуре моего недавнего собеседника. Вот кому на сцене роль сказочника играть, а этому… я кинул взгляд в сторону Юры, распустившего свои губы-шлепанцы. Этому студенистому как раз роль звукооператора подошла бы. Но жизнь полна парадоксов.
По шедшей вдоль стены лестнице с довольно крутыми ступенями мы спустились во внутренний дворик кукольного театра и пошли в сторону главного входа. Солнце клонилось к горизонту, но было еще ярким и горячим. Щебетали птицы, ноги утопали в изумрудной траве, одуряюще пахло от росшей во дворике сирени. Настроение у всех четверых было превосходным: у меня оттого, что удалось познакомиться с нужными людьми и вроде даже втереться
Кафе о котором говорила Стороженко, действительно оказалось неподалеку, всего-то с километр пешком, даже машину брать не пришлось. Располагалось оно в парке Горького и было мне хорошо известно. Наверное, и не только мне, а большей части жителей нашего города, так как парк Горького излюбленное место отдыха горожан. Раньше заведение называлось кафе «Мечта», а с недавних пор его переоборудовали, расширили и назвали ресторан «Якатуки». Состоял он из двух частей: зимней и летней. Обе части были отделаны в традиционном для России японском стиле: бамбуковые перегородки, декоративные деревья, светильники из рисовой бумаги, панно с пейзажами Страны восходящего солнца, грубо обработанные и покрытые лаком деревянные лавки и скамейки.
Нынче японская кухня пользуется у россиян большим успехом – в «Якатуки» и в середине дня бывает много народу, а чего уж говорить про конец рабочего дня. Мест свободных не было, но нам повезло – через пару минут в середине зала, причем, к нашей радости, летней его части, освободился столик, и метрдотель пригласил нас за него пройти. Мы сели за шестиместный столик, на мягкие подушечки, прикрепленные к лавкам: я рядом с Ниной Стороженко, студенистый и широкозадая – напротив.
Пару минут спустя одетая в красно-белое кимоно официантка с широким круглым лицом и узкими глазами, явно киргизка – где же на все японские рестораны в России японцев найти! – принесла нам меню и удалилась. Ну, что можно сказать о японской кухне! Вкусно, мало и дорого, конечно, с точки зрения обычного тренера ДЮСШ. Не буду морочить голову, всевозможными восточными яствами со сложными нерусскими названиями типа: сякэ тядзукэ, исикаре мисо, тонкацу тяхан, тори-эби ванн тон, сяке-кунсэно сарада, ясай куси-яки и т. д. Скажу просто: заказали всем известные роллы, суп с лососем, стейки, шашлычки, несколько салатов и напитки: мне, поскольку за рулем, сок; Нине алкогольный коктейль; Тычилину и Шермановой – бутылку водки «В хлам». Я прикинул примерную стоимость заказа – тысяч пять рублей. Ничего, кошелек первого зама мэра не обеднеет, наверняка на такую сумму он один в ресторане обедает. Так что с него не убудет, а нам приятно…
Мы вытерли руки принесенными официанткой влажными горячими полотенцами и в ожидании заказа сели в живописных позах.
– Ну, и как тебе наш спектакль? – поинтересовалась Оля и, выставив перед собой руки, сделала несколько знакомых мне по кукольному спектаклю движений одной из кукол.
– Вау! – воскликнул я, не сумев сдержать радостных эмоций. – Узнаю эти руки! Это они в белых перчатках были крыльями у гуся с вилкой и ножом в спине!
Шерманова вновь сделала руками несколько замысловатых жестов, а потом ткнула в меня пальцем и со смехом ответила:
– Точно!
– У тебя красивые руки! – с искренним восторгом воскликнул я. – В движениях столько грации, пластики, выразительности. Они вообще будто бы самостоятельный живой организм.
– Ну да! – с ревнивыми нотками поддакнула Стороженко. – Одна Оля со своими руками спектакль делала.
Я кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смущение. Действительно, я что-то увлекся, спев осанну только своей визави, проигнорировав соседку сбоку, да и студенистого тоже не мешало бы помянуть, ведь любому человеку приятна похвала, по себе знаю.