Кукловод
Шрифт:
– Как же я полечу, когда кругом столько народа! – сказала она.
– Тебя только это волнует? – удивился я, потом объяснил. – Сейчас ночь, кто тебя увидит в темноте, да еще в черном плаще?
– Увидят, снег-то белый! Я буду как на ладони. Представляешь, какие пойдут разговоры!
– Мосье французы, ле капитулитион! – завопил чей-то молодой голос.
Похоже, что нас нашли не только крестьяне.
– Да пошел ты! – ответил я по-русски. – Только суньтесь, всех перестреляем!
В
В этом случае, на зная, сколько нападавших, нельзя было просчитать, когда у противника разряжено оружие.
– Может быть, выйдем, вдруг, как-нибудь обойдется? – спросила Маша.
– Глупости, нас сразу же застрелят. А этих, чтобы не увидели тебя, можно отвлечь светом, – предложил я. – Мы что-нибудь зажжем, свет отвлечет внимание, а ты в это время улетишь.
Мысль мне понравилась, только я не придумал, что можно использовать как горючий материал. Ничего, что могла легко воспламениться, в избе не было.
– Что бы такое нам зажечь? – вслух подумал я.
– Мое платье, – подсказала княжна, – оно вспыхнет как солома.
– Ты молодец! – похвалил я.
Избавиться от платья было очень кстати. Тюк с одеждой княжны получился объемным, а нести его предстояло мне. Не давая Маше времени передумать, я растребушил ее тряпки, и облил их бутылкой водки. Сразу резко запахло спиртом.
Одну нижнюю рубашку я отложил себе для маскхалата.
– А зачем тебе эта рубашка? – спросила она.
– Сделаю себе накидку, чтобы меня не было видно на снегу, – объяснил я и осторожно, выбросил ком одежды в окно.
– Теперь готовься, как только разгорится, лети на юго-запад, и ориентируйся вон на то дерево, – я указал на могучую березу, видимую из дверей. – Далеко не улетай, а то мы в темноте потеряемся. Опустишься саженей через сто и жди меня.
– Долго? – стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила она.
– Долго, мне ведь придется отсюда не улетать, а уползать. Ты не беспокойся, со мной ничего не может случиться. Я точно знаю, что мы с тобой обязательно останемся в живых и не расстанемся.
– Откуда?
– Так сказал тот человек.
– А ему можно верить? – моим сказкам об «альтер эго» она, конечно не поверила.
– Я ему верю как самому себе! – твердо заверил я.
– А как ты теперь подожжешь мое платье, оно же на улице? – спросила она, собираясь выглянуть в окно.
Я с трудом успел ее поймать и прижал спиной к стене.
– Ты, что делаешь? Хочешь, чтобы тебя подстрелили?!
В подтверждении моих слов из леса выстрелили, и пуля срикошетила от оконного проема.
– Иди к двери и приготовься, я скажу, когда будет можно, – сказал я, набирая в печи совком
Маша поняла, что я собираюсь делать, и больше вопросов не задавала. Я встал так, чтобы меня не задела шальная пуля и высыпал жар наружу. Часть угольев упала в снег и зашипела, но что-то попало на одежду, и та разом вспыхнула. Сначала костерок был небольшой, но он быстро превратился в яркий, высокий факел. Стрельба разом прекратилась. Противники явно оценивали обстановку, не понимая, что у нас здесь происходит.
– Давай! – сказал я, все еще не веря, что Маша сможет улететь.
Она через плечо посмотрела на меня, хотела что-то сказать, но вместо этого только махнула рукой. Я увидел, как ее тело, преодолевая земное притяжение, как поплавок из глубины воды, сначала медленно, а потом все быстрее начало подниматься в воздух и, вдруг, исчезло из глаз.
Спустя, несколько секунд, в лесу раздались крики напоминавшие приказы. Ждать больше было нечего, я забросил за плечи мушкетон, разорвал пополам Машину рубаху, набросил на себя белую ткань и выполз наружу.
За углом все еще ярко горела материя, и мне пришлось взять в сторону, чтобы остаться в тени. Снег был еще неглубокий, и ползти не мешал. В лесу в это время продолжали что-то кричать несколько голосов. Потом опять началась стрельба. Целились, скорее всего, по-прежнему в дом.
Я довольно легко преодолел первые десятки метров, немного отклоняясь от нужного направления. Пока все складывалось удачно. Я достиг деревьев и уже собрался встать, как услышал чей-то голос. Пришлось замереть на месте и сливаться со снегом.
– Пойдем, глянем, пожар же! – просительно позвал какой-то человек.
– Не, барин не велел, – лениво ответил другой голос. – Эка невидаль пожар!
– Ну, если не хочешь, тогда я один сбегаю. Мне бы только одним глазком глянуть!
Я приподнял лицо из снега и увидел двух мужиков, скорее всего, поставленных тут в секрет. Они находились шагах в десяти от меня. Один из них, видимо, любитель пожаров, от нетерпения приплясывал на месте.
– Я быстро, только туда и сразу обратно, – канючил он.
– Мне-то что, хочешь, беги, только смотри, барин проведает, заругается, – предупредил ленивый голос.
– Так как он узнает? Ну, я пошел?!
Дисциплинированный караульный пожал плечами и отвернулся, а товарищ его бросился в обход избушки, боясь упустить интересное зрелище. Я сначала собрался ползти дальше, но решил что это более рискованно, чем идти открыто и пока страж смотрел в сторону встал на ноги и снял с себя Машину рубаху. Видимо что-то, почувствовав, мужик обернулся.
– Ты, почему здесь один? Где второй караульный? Это что за безобразие? – строго спросил я.