Кукловод
Шрифт:
Мне уже начало надоедать это переливание из пустого в порожнее и ответил я более резко, чем намеревался:
– Наверное, потому, что не сумели! Смогли бы так убили бы!
– Не сердитесь, мосье Крылов, эти люди без труда убивают всех, даже королей. Мне кажется, у вас есть грандиозный покровитель, и он вас спасает.
Я задумался.
Похоже, де Лафер был прав. За меня могла заступиться служба времени, по заданию которой я работал в Смутном времени, но мы с ними давно потеряли друг друга из виду. Вернее потерял их я, а они меня об этом не оповестили. Мог заступаться «Инопланетянин», как я его называл, человек с
Естественно, что я не стал откровенничать с малознакомым человеком, но правоту признал:
– Наверное, вы правы, без такой помощи я бы давно погиб. Однако кто мне помогает, я не знаю. Так что вы знаете про эту 1'organisation?
– Крайне мало, – наконец ответил на вопрос капитан. – Только то, что у них есть свои люди везде. Думаю, они найдутся и в окружении нашего корсиканца, но и вашего императора Александра. У них очень строгая дисциплина и все подчиняются Великому Магистру. Кто он такой, никто не знает, даже члены организации. Ниже его стоят простые магистры…
– Верно, – подтвердил я, – с одним таким «простым», я как-то стакивался.
– L'organisationвраждует с основными церквями и христианскими, и мусульманскими. Видимо только поэтому, она не может захватить светскую власть ни в одной стране. Поэтому они очень хорошо скрываются, и управляют только через подставные лица.
Мне не показалось, что Организация, как называл ее капитан, так уж всесильна. Я, вообще, сначала посчитал ее членов обычными сектантами, маргиналами с идиотскими ритуалами.
– Получается, они почти всесильны и невидимы? Вроде тамплиеров?
– Я этого не знаю, хотя, думаю, они похожи. Тамплиеры со временем тоже впали в суеверия и начали осуществлять кощунственные обряды. При Филиппе IV Красивом против них возбужден был инквизиционный процесс по обвинению в отрицании Христа, идолопоклонстве и дурных нравах. 3 октября 1307 г. все тамплиеры во Франции одновременно были арестованы, в том числе и магистр ордена, Жак де Молэ. Парижский парламент и университет признали обвинения против них доказанными. Рыцари, обвиненные в ереси, с Жаком де Молэ во главе присуждены были к смертной казни и в мае 1310 г. сожжены на костре. Говорят, часть их сумела спастись и сберечь скрытые богатства, но основные силы они потеряли еще в четырнадцатом веке. Эта l'organisationникогда не была так широко известна, как тамплиеры. Если бы не смерть моих родителей, я бы о них тоже ничего не знал.
Я подумал, что бороться против невидимок, почти невозможно. Тем более что, как показал мой случай, они умеют перемещаться во времени.
– Знаете что, мосье Крылов, я советую вам избавиться от этой сабли, как она вам ни дорога. Жизнь, мне кажется, дороже.
– Я подумаю, – пообещал я, а про себя добавил, – если в обмен кто-нибудь предложит небольшое европейское королевство.
В этот момент наш разговор прервали, пришел слуга и пригласил нас к обеду. Мы спустились на первый этаж. Обед накрыли в малой столовой, почти за семейным столом. Гость, не считая нас с Машей и французом, оказался только один, господин с лицом, за которое сложно было уцепится взглядом. О таких людях, в милицейских ориентировках пишут: рост средний, телосложение среднее, нос
Таким образом, за столом нас оказалось шесть человек, мать с сыном Кологривовы, де Лафер, Сергей Петрович и мы с княжной. Разговор, само собой, шел о войне, зверствах неприятеля и славе русского оружия. Говорили в основном по-русски. Сергей Петрович иностранными языками не владел, но все хотел знать и слышать. Когда же остальные переходили на язык Лафонтена, то хвалили храбрость и благородство французов. Получалось, что два патриота русский и французский считали, что все в восторге только от их армий.
Петр Андреевич, единственный здесь участник боев и под Бородино и за Малоярославец, о подвигах и сече не вспоминал, скромно сидел за столом, только изредка поднимая взгляд от тарелки. Зато Сергей Петрович крошил языком французов, как капусту и со знанием дела объяснял, почему наши флеши лучше неприятельских. После фортификации он перешел к артиллерии и взялся объяснять хозяйке, чем мортиры отличаются от гаубиц.
Французу скоро стало скучно слушать русскую речь, и он спросил Екатерину Романовну, о чем рассказывает приятный мосье. Кологривова смешалась, не зная как перевести словесный бред Сергея Петровича. Пришлось вмешаться мне и в двух словах объяснить, что «приятный мосье» думает, что он Наполеон. Все, включая чиновника, посмеялись шутке, и Сергей Петрович, расслышав знакомое имя узурпатора, наконец, объяснил, зачем он сюда явился.
– Ваш приказчик приезжал рассказать именно об этом господине французе? – спросил он.
Хозяйка подтвердила и так очевидное, тем более что виконт был одет в военную форму.
– Однако он говорил не об одном французе, а о многих неприятельских солдатах? – уточнил чиновник.
– Остальные сейчас живут в людской, – ответил вместо матери Петр Андреевич.
– Нам хотелось бы знать об их дальнейшей судьбе.
– Их судьбе? – переспросил Сергей Петрович. – Это от меня никак не зависит, все будет так, как решит начальство.
– Но, позвольте, – удивилась хозяйка, – а вы тогда зачем приехали?
– Убедиться, что в нашем уезде появился неприятель, – конкретизировал свою задачу чиновник. – Теперь я доложу-с по начальству, и будем ждать какое выйдет решение…
– А где ваше начальство? – спросил я.
– В Москве-с, – коротко и конкретно, ответил он.
– В Москве? Но она же сгорела!
– Это нам известно-с, – подтвердил Сергей Петрович. Однако это-с ничего не значит, она скоро отстроится.
Мы все, исключая, ничего не понимающего француза, удивленно уставились на представителя власти.
– А пока что с ними делать? – тихо спросила Кологривова.
– Этого я не знаю-с. Пусть пока живут у вас, до решения начальства-с. Мне, извините, госпожа Кологривова, сейчас не до французов. В нашем уезде совершено страшное душегубство, я прямо от вас еду в имение князей Урусовых. Там третьего дня назад князь с семьей заживо сожжены собственными крестьянами.
– Урусовы? Они погибли? – смертельно побледнев, безжизненным голосом, спросила Маша.
– Точно так-с, взбунтовались их холопы, и сожги господский дом вместе с господами. Спасся только один молодой князь.