Кукловод
Шрифт:
– Что? – Ингрид помотала головой, чтобы отогнать от себя непрошеные мысли.
– То, что ты говоришь.
– Я говорю ерунду?
– Ты говоришь ерунду, – Трей Портер смял комок бумажных полотенец и забросил в дальний угол, где стояли урны. Промахнулся, рассмеялся, но даже не пошевелился, чтобы подойти и убрать за собой.
Ингрид сурово посмотрела на него, выключила все еще бегущую воду, подобрала комок бумаги и бросила в урну. Уже взявшись за ручку двери, девушка обернулась.
– Я не говорю ерунду, я…
– Ты говоришь
– Я тебя не понимаю, Трей Портер, – это было уже не удивление, а раздражение.
Ингрид открыла дверь и вышла в коридор. Агата, стоявшая под дверью, увязалась за ней, не решаясь, однако, заваливать ее вопросами, за что Ингрид была ей благодарна.
– Ингрид! Ты опять опоздала!
– Я не опоздала, мама, еще две минуты, – Ингрид закатила глаза, надеясь и одновременно боясь, что мать это увидит.
– Две минуты… Ты себя странно ведешь последнее время. Пожалуй, запишу тебя к…
– Хорошо, мама, я согласна. Так как наш с отцом обед отменился, можешь записать меня на пятницу, сразу после школы.
– Так я и сделаю.
Марла Прим с подозрением смотрела на дочь, на ее мятую юбку, взъерошенные волосы и капли крови на белых кедах, но ничего не сказала. Аккуратно повесив кухонное полотенце на держатель, она взяла трубку телефона и обернулась к холодильнику. В верхнем левом углу был приклеен магнит с номером телефона специалиста по трудным подросткам. Видит Бог, Марла Прим никогда не думала, что ей придется воспользоваться им.
– Ингрид, можно проводить тебя до школы? – Трей Портер поджидал ее у крыльца, вальяжно засунув руки в карманы и выпятив свой огромный живот.
– Привет, Трей. Я люблю ходить одна.
– То есть нельзя?
– Можно.
– Потому что невежливо отказываться?
Ингрид, обогнавшая своего провожатого на несколько шагов, замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась.
– Что?
– Тебя же этому тоже учили в школе? – ухмыльнулся парень и подбоченился.
– Меня учили тому же, чему учили тебя. Благодаря нашей системе образования у нас программы не отличаются, что делает нас…
– Равными. Я в курсе, Ингрид, – в глазах и тоне Трея Портера играли чертинки.
– Ну и зачем спрашивать? – Ингрид искренне не понимала этот разговор.
Трей Портер молча шел рядом и улыбался своим мыслям. Удивительно, но его голос уже не производил на Ингрид того завораживающего действия, однако, надо было признать, здорово располагал к себе.
Они поравнялись с парковкой отцовских машин, и Ингрид печально проводила их глазами. Ее рука машинально повторяла плавные очертания крыла последней модели «мерседеса», а пальцы как будто наяву чувствовали холодный металл.
Ингрид и Трей шли молча рядом всю дорогу, но, когда оставалось всего несколько метров до школы, девушка решила нарушить тишину.
– Я тебя не понимаю,
– А разве нам обязательно разговаривать? – молодой человек удивился вполне искренне.
– Этого требуют правила приличия, – так же искренне удивилась Ингрид его вопросу.
– Почему же ты их нарушила? Ты тоже не проронила ни слова, – в глазах Трея Портера плясали бесята.
– Я не знаю… задумалась.
– Вот и я задумался.
– И все равно это странно, – твердо сказала Ингрид и нахмурилась.
– Тебе виднее. Ты, я смотрю, преуспела в навыках, которые вдалбливает в наши головы система, – он явно над ней издевался.
– Что? – скорее прошипела, чем проговорила Ингрид.
– Я говорю – попробуй нарушить правило. Хотя бы одно.
– Что?!
– Хорошего дня тебе, Ингрид Прим, мне нужно зайти к заведующему. Увидимся в классе.
– Кстати! – Ингрид схватила за рукав поспешившего свернуть направо молодого человека. – Тебя вчера не было в классе. Где ты был?
Трей Портер улыбнулся, аккуратно разжал ее пальцы и поспешил в кабинет заведующей по внеклассной работе. Его пальцы, мягкие и чуть влажные, заставили Ингрид вздрогнуть. Ей не нравилось, когда ее трогали без ее согласия, тем более так, голыми руками. Слишком для нее это было… интимно, что ли.
«Я тебя не понимаю», – подумала ему вслед Ингрид, поглаживая пальцем левой руки запястье, которого коснулись руки Трея Портера, и заторопилась в класс. Она не знала, почему Трею Портеру разрешалось прогуливать уроки. У нее такого права не было.
Ингрид успела как раз вовремя – как только она опустилась на свой стул, прозвенел звонок. Вытянув вперед свои длинные ноги так, чтобы коленки не упирались в столешницу, она почувствовала своими кедами рюкзак неприятно идеальной одноклассницы. Внезапно ей вспомнились слова Трея, и Ингрид с абсолютно непроницаемым лицом начала водить стопами врозь и вместе, врозь и вместе, рисуя на розовом, по-настоящему девичьем идеальном рюкзаке идеальные же, по мнению Ингрид, серые полукруги. Проходящая мимо мисс Барнаби, нахмурилась, но, смерив спину Изабеллы Мун, отец которой, как слышала Ингрид, в молодости отверг совсем нескромные вздыхания малышки Шейлы, прошла мимо, не сказав ни слова. Шшшшшр, шшшшшр, шшшшр – продолжили шуршать белые кеды по розовой ткани.
Звонок прозвенел как всегда вовремя – учительница собиралась поделиться очередной историей из жизни, которые Ингрид не любила.
– Эй! Ингрид! Ты что наделала?! – пухлые губки скривились и дрожали, огромные глаза заблестели от подступающих слез.
– Что? – недоуменно приподнялась Ингрид, свешиваясь через парту и пытаясь взглянуть на плоды своего труда. – Ты уверена, что этого не было?
– Ты издеваешься, да? Да кто же выйдет из дома с… с… с таким отвратительно грязным рюкзаком! – голос сорвался в писк.