Кукловод

Mia_Levis

– Ты забываешь, что я до сих пор могу внушать тебе, - ты хмыкаешь, но взгляд в это время прикован к моим губам. Жаждущий, ласкающий, голодный. И это, черт возьми, невероятно льстит мне. Сейчас твое молчание в ответ на мое признание не ранит так. Я научусь любить тишину. Буду делать выводы, наблюдая за действиями, а не слушая пустые слова.

– Можешь. Знаю, - я улыбаюсь, легко касаюсь твоих губ своими, а потом быстро отстраняюсь, не давая увлечь меня в долгий поцелуй. Ставлю стакан на барную стойку и произношу: - Пойду-ка я потанцую. Сто лет этого не делала.

–

Не думаю, что это хорошая идея, Кэролайн, - успеваешь поймать меня за локоть, крепко сжимаешь и дергаешь на себя. В этот момент я понимаю, что опьянела сильнее, чем думала, потому что мне не удается сохранить равновесие - я оказываюсь в твоих объятиях, жадно вдыхаю знакомый запах. Ощущаю, как кружится голова и колет сотнями иголок кожу на ладонях, которые я прижимаю к твоей груди. В этот момент для меня не существует десятка людей, и громкой музыки, и пьяного смеха, и ярких всполохов. Есть только ты и я.
– Ты чертовски пьяна, куколка, - шепчешь мне куда-то в висок, лениво перебирая пряди.

– А ты чертовски прав, Клаус, - хмыкаю, удобнее устраиваясь на твоих коленях. Трусь о тебя всем телом, провожу языком по шее, по контуру подбородка. А потом целую - жадно, горячо, так, как целовал ты меня в начале нашего пути. До нехватки воздуха, до головокружения, до кровавого привкуса во рту, до белых пятен перед закрытыми веками.

– Что ты делаешь, Кэролайн?
– немного отстранившись, удивленно спрашиваешь ты. Но я-то вижу выражение твоих глаз, отмечаю тяжелое дыхание. Тебе нравится это, хотя ты и поражен моим поведением. Слишком долго я была сдержанной и пассивной. Сломанной и истерзанной тяжелыми испытаниями, которые предусмотрела нам судьба.

– Ничего особенного. Просто хочу тебя. Сейчас. Немедленно.

– Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь?
– с иронией приподнимаешь бровь, тыльной стороной ладони гладишь по щеке. Рука как будто нечаянно соскальзывает вниз, ласкает кожу на шее, а потом ты начинаешь медленно, одна за другой, расстегивать пуговки на джинсовой куртке. Смотришь просто в глаза, как будто гипнотизируешь, не давая ни единой возможности отвести взгляд, и я сглатываю вязкий ком, образовавшийся в горле.

– А если да? Просто на барной стойке, - я медленно провожу языком по губам, ты же следишь за этим движением, и с каждой секундой твои глаза все темнее и темнее. Я с непередаваемым удовольствием наблюдаю, как расширяются твои зрачки, как сильно ты стискиваешь зубы. Я и забыла, какое это блаженство - хотя бы мимолетно иметь над тобою власть.
– Хотя ты не сделаешь этого, Клаус.

– Не сделаю? Ты так уверена?
– ты справляешься с последней пуговкой и стягиваешь куртку с моих плеч. Под ней лишь тонкая белая майка, и я чувствую, что на нас уже косятся, наблюдают голодными взглядами, как несколько минут назад я наблюдала за парочкой. Наверное, должно быть неловко или даже стыдно, но я, черт возьми, испытываю эйфорию. Мне нравится быть порочной с тобой.

– Да. Тут слишком много людей, Клаус. Они все будут на меня смотреть, а ты слишком ревнив, чтобы допустить подобное, - ты

улыбаешься. Ласково, тепло… и уже через мгновение размытым движением опрокидываешь меня на барную стойку. Где-то у меня под спиной трескается стакан, и острые осколки больно впиваются в поясницу. Я лишь приглушенно охаю, ощутив, как жутко жгут рану остатки алкоголя, растекшиеся подо мной, но ты не даешь мне концентрироваться на боли. Склоняешься низко, уперев руки по бокам от моей головы, и нежно шепчешь в приоткрытые, дрожащие губы:

– Я просто потом убью их всех, - ты переплетаешь наши пальцы, вынуждая меня поднять руки над головой, выгнуться в пояснице и обхватить тебя ногами. Жутко неудобно, стойка не слишком широкая, но разве это имеет значение сейчас? Адреналин выплескивается из каждой поры, и мне хочется закричать от восторга, от счастья, от всего на свете. Только сейчас я понимаю, что компромисс - это не только размеренная жизнь, но и вот такие безумные выходки. Без этого мы не можем существовать. Правильно говорит твоя сестра… мы же не люди.

Словно сквозь слой ваты я слышу свист и одобрительные возгласы каких-то мужчин, но эти посторонние звуки быстро покидают сознание. Все мои ощущения концентрируются на твоих губах, на поцелуях-укусах, оставляющих на бледной коже алые метки.

– Идем отсюда, - сипло выдыхаю, когда твой язык прочерчивает влажную дорожку к ямке между ключиц.

– Уже наигралась?
– усмехаешься, больно кусая плечо.

– Просто хочу, чтобы ты наконец-то меня трахнул. Сам реши, где, - кажется, я никогда не позволяла себе таких выражений. А сейчас хочу. Могу позволить. Ребекка ведь сказала, что я могу позволить себе все. И я верю, что это и правда так.

– Где ты набралась этого, моя испорченная куколка?
– прихватываешь мою нижнюю губу зубами, оттягиваешь немного и слизываешь алую капельку крови. За эти годы наша кровь настолько смешалась, что даже боль от твоих укусов почти не ощущается. Да и позволить себе проявить сущность здесь ты не можешь.

– У меня был лучший учитель, Клаус. Самый лучший.

***

Добираться до гостиничного номера нет никаких сил. У меня подкашиваются ноги, а внизу живота скручивается такое острое напряжение, что даже подташнивает. Кто бы мог подумать, что когда-то я решусь затянуть тебя в ближайший переулок, словно несдержанный подросток? Но в тот момент я поступаю именно так - и плевать, что нас могут увидеть, что каменная кладка влажная от недавно прошедшего дождя, что воздух пропах дымом. Ты нужен мне.

– Детка, ты подмешала себе что-то в виски?
– ты смеешься, но не останавливаешь меня. Я слышу удивление в твоих интонациях, и это подстегивает еще больше.

– Нет. Я просто хочу тебя в себе. Сейчас, Клаус, - с твоих губ срывается почти животный рык, я чувствую, как резкими рывками ты расправляешься с ширинкой и пуговицей на джинсах, как стягиваешь их вместе с бельем куда-то до уровня колен. А потом еще одна секунда, и ты разворачиваешь меня к стене, вжимая в нее, вынуждая прижаться разгоряченной щекой к холодному камню.