Кукольник

Некин Андрей

Горный пик примыкает к стене, или горной гряде, обработанной под стену. Она так велика, что даже мощи Северного Воина недостаточно, чтобы облететь ее поверху. Чудо древнего мира, подпирающее сами небеса. Ну и не облетишь, разумеется, - величественным кругом стоит та стена около всех известных земель. Будто соскользнувшее с пальца кольцо великана.

Цеппелин стрелял по стене из королевской мортиры, но из ствола упорхнул вверх лишь синий дымок, а ядро вяло выкатилось из жерла, безвольно падая вниз.

Снаряженный отряд пытался подобраться по земле, но все (как и предполагалось) умерли, не дойдя до ворот. Странное заклятие ли,

или ловушки, не известно, - никто не осмелился подобрать мертвые тела.

По легендам Мастера спустились в мир, чтобы оградить то, что могло разрушить и убить всех. И Мастер-Мечник срубил себе там храм из камня, и стал лично охранять упавший со звезд артефакт. И он откроет ворота лишь достойнейшим из воинов, которых Мастер сочтет достойными для ученичества.

Миледи доселе не верила в подобную религиозную чепуху, но рассказы Северного Воина, зародили в ней сомнение. Возможно, им действительно понадобиться этот Кью-Рю, что сейчас с любопытством бегал по цеппелину, осматривая то се, то другое. Пятнадцать лет в театре боя, удивленно качнула она головой. Что ж если невероятно удачливый раб не пройдет там, где не прошли стрелки и пушки... То можно... Можно попробовать что-нибудь другое. Миледи всегда держала при себе несколько вариантов.

Но так могли защищать лишь нечто истинно непостижимое. Астро-гольфьер древних.

– Точка падения, - мечтательно повторила Миледи Реле.

– Тучи!
– ворвался магистр.
– Они исчезают, Госпожа Ректор!

– Ты бредишь, идиот?

Магистр не бредил. Все уже было видно в проеме иллюминатора.

Темное полотно туч расходилось лоскутами на три с половиной луны быстрее, чем следовало. Невероятнейшее из событий следовало немедля записать в архивы с подробным изложением деталей.

Тучи раздвинулись подобно лепесткам цветов. Солнце игриво пыхнуло костровищем в щелистый потолок. Стаи птиц, которые никогда не бывали здесь, слетелись в плодородную обитель, где впервые, впервые за десять тысяч лет, зацвела трава пышной зеленью, и сошел вечный снег! Подобающе откорректированный для научных книг комментарий магистрата пометят на пергаменте, как: "Черт возьми! Плачущий Гобо снова играет с нами в игры!"

***

За каждую неудачу Го наказывал себя. Делал засечку на плече стальной ниткой на будущее. Стежки шли ровно, крест накрест, как предписывала древняя традиция ассасинов. Го умел усмирять боль.

Ключица была и вправду сломана, также как и нижние ребра. Дышать было сложно. Но он продолжал упражнения. Если тебя может остановить подобная ерунда, то как ты хочешь победить непобедимого?

Мастер-Мечник, что по древним легендам не бил мечом в сердце, он просто делал так, что меч оказывался в сердце. Это не было быстрым движением, или хитрым приемом. Это было свершившимся фактом. Так рассказывал еще отец, передавший ему все свое мастерство.

Он не спрашивал, зачем однажды придется пойти и сразиться с непобедимым полубогом забытого храма. Что это даст, и заплатят ли ему за это. И как, черт возьми, можно победить подобного мечника? На столбе высотой в десяток мер, он балансировал лишь на правой своей руке уже больше фазы, совершая нечто нечеловеческое. Тело ныло от напряжения, но разум находил покой.

Последний заказ, оставленный по наследству... Иные люди уже рождаются с миссией.

– Ты

будешь героем, Го. Убьешь Безымянного, - сообщал отец, - а это чтоб не забыл...

После чего накалывал ему, часть за частью, подробную карту на спину. На хребте расположилась долгая дорога - от Тулурка до края мира.

Так выглядела и спина отца, и отца его отца, и так далее несколько поколений. Несколько лун назад ушел старший Го. Ушел совершать невозможное. Напоследок рассказав, чтобы сын не медлил, и брел вслед за ним, ибо времени осталось совсем немного. Будто, как и глава гильдии, знал печальную судьбу Тулурка наперед.

"В день восхода весенних звезд, на какой-то там год от точки нуля, взойди на вершину, преодолей стены великого барьера и найди свою судьбу" - было написано под картой на пояснице. "Ружье. Пуля. Цель. К чему тайны?" - раздраженно думал Го, вспоминая о клочке блестящего пергамента, гнувшегося как резина. Также передан по наследству. На поверхности - древние символы. Не сгораемый и не промокаемый пергамент, и как не тужься - разорвать его не получиться; пергамент пришел явно не из нашего мира. Все признаки неизменяемой судьбы в клочке бумаги, стало быть, он и есть судьба?
– подумал Го, наконец сдаваясь силе тяжести. Впрочем, стоит задать этот вопрос каким-нибудь Богам, нежели ломать над ним голову. "Ответ получишь явно быстрее" - сползал по столбу ассасин.

У него было время закончить заказ, ведь он никогда не оставлял за собой незавершенной работы.

Ректор и ее неожиданные помощники, или же похитители, не вернутся в мертвый город Гибург, это очевидно. Выжить в долине четвертого полюса невозможно. И значит, они идут вдоль устья к ущелью, где кончается зима, и непременно выйдут к Рейнгарду, последнему городу Тулурка перед границей континентов.

По странному стечению обстоятельств этот маршрут совпадал с дорогой, которой прошел когда-то отец.

Го было неинтересно, куда Ректор двинется далее, если двинется вообще. Главное, что путь его, Го, после выполненной работы будет короче. Возможно, судьба сама сдвинула его прицел неделю назад.

Видимо, задумано так, - поморщился Ассасин и качнул вздутым мышцами плечом в сторону - ключица зарастет за пару дней. До Рейнгарда он доберется на одном из перевозочных дирижаблей. Подобным образом он долетел до Фронтьеры. Много быстрее, чем неожиданно ловкая дичь.

Неприятна лишь потеря монет. Он поспешно покинул Гибург, а его запасы и гонорар - все осталось там. В тайнике, у чердака храма игры. Плохо дело. Без золота ни билета, ни снаряжения, ни даже еды и ночлега не будет.

Тем более ходит слушок: орки пресекли границы империи, что в последнее время более чем привычно. Постоянные набеги от деревни к деревне и обратно на свои земли. Красные великаны опасались имперских стрелков, патрулирующих границы. Еще и гули третьей стороны заходят к неприступному Рейнгарду. Никакой опасности. "Не война, а войнушка. Сколько раз уже такое бывало" - говорили в тавернах. Но цены, так или иначе, взлетали вверх.

Го бродил по городу. Его взор искал признаки определенного рода, знакомые всякому, кто занимался подобным ремеслом. На пространстве Фронтьеры таких признаков было немного. Улицы чисты и опрятны. Окна прозрачны и блестят в электрическом свете. Памятники и монументы тщательно выбелены. Яркие фонари не побиты бродягами в поисках живого огня. Даже листья с деревьев и те, словно сразу падали в расставленные урны.