Кукольник

Некин Андрей

Госпожа Аль бесстрашно вышла вперед, заслонив ее спиной. И это подействовало лучше, чем тысячи ободряющих слов.

Но никто и не собирался их добивать. Здесь, в театре, не принято было тратить время на тех, чьи шансы еще ниже чем ноль.

Один из воинов, судя по всему, начальник человеческой стражи, рассмеялся и махнул рукой: "Киньте девок в награду этому зверю в клетку. А если он их не сожрет, станется убить на праздник Железного Колоса".

Спустя некоторое время, на арене появился гладиатор известный под именем Оциус Тит Сириус. Не досталось

ему ни восторга, ни криков поддержки как предыдущему. Только ненавистные возгласы: "Убийца!" да груды камней, нацеленных в голову...

– Хотя постой-ка, Рьёга...
– взглянул в пергамент Болотный Нэйн.
– Третьими на очереди будут северные орки против тролля! Останемся и посмотрим! Вот это действительно интересно! Оцарапают ли ему хотя бы шкуру, или он просто сожрет их как доменная печь?

***

Замок Реле воздвигнут на берегу реки, прирученной и протекающей прямо по городу.

Возвышается на окраине Гибурга темной громадой. Нависает над горожанами невообразимой формой и точными пропорциями. Построенный по канонам науки, он истинно уникален: стены - кривая эллипса, концентрические башни - одна в другой - перемыкаются сквозными переходами. Тяга вертикальных вентиляционных шахт так велика, что даже птицы, случайно залетевшие внутрь, не в силах вылететь из его темных недр.

Верхняя точка крепостной стены заканчивается гигантскими часами на паровом двигателе. Когда звонят они, то сотрясается весь Гибург в мелодическом консонансе. Голуби падают на лету, а давно глухие часовщики зажимают уши.

Владелец замка при жизни был первым Лордом машиностроителем. Он изобрел паровые схемы, кинетический контур и самое невообразимое - принесшее ему одновременно и немеркнущую славу, и насмешки, - универсальную санитарную систему Реле.

Не чудо ли заменить обычную ночную вазу механическим устройством?

Свершив чудо, он и скончался, оставив править магистратом Тулурка единственную дочь - Миледи Реле.

Мало кто мог бы сказать по внешнему виду, какой властью обладала девушка со странным именем, взятым из древних книг. Ноги непристойно закинуты на стол. Руки ободраны о железные детали, а спина и вовсе непозволительно ссутулилась от бесконечно долгого корпения над научными трудами.

Зрачки расширены. Лицо временами принимало такое выражение, какое найдешь только у больных головой в доме милосердия. Она пугала своей одержимостью и вместе с тем очаровывала неуемной страстью в постижении вечного вопроса.

– Люди созданы для жизни среди звезд, - говаривал ее родитель.

Большинство воспринимало это изречение как красивую метафору, но не дочь первого из Лордов... Звездное пространство холодно, темно и мертво, словно колодец. Даже если существование в его пределах возможно, то кто захочет жить в колодце?

Но подобные здравые размышления на девушку не имели эффекта. Оттого седовласое окружение скорбно качало головой, отзываясь о высоком Ректоре,

как о "безумной леди". При этом насчет первой половины эпитета большинство было уверено, а вторая вызывала известные сомнения.

Миледи восседала на кафедре, когда стража притащила эльфийского вестника. Руки миледи (по обыкновению) - все в саже и угольной пыли, и даже на геометрически правильном лице проступали разводы термитной пасты, как у какого-нибудь самого обычного подмастерья механика. Девушка горела азартом. Новый летательный аппарат был на стадии проверки.

– Ну и что это?
– недовольно нахмурившись, кивнула она в сторону эльфа.

И сразу же отвернулась изучать только что подложенные ей на стол чертежи. Была у нее такая привычка - заниматься двумя делами сразу.

Утреннее, слабое солнце проковыляло в залу сквозь круглые окна, мучая привыкшие к масляной лампе глаза. В чертеже были явные ошибки, и потому миледи принялась вертеть стальную деталь меж пальцев. Дурной знак для автора принесенной мазни.

– Миледи, этот эльф утверждает, что имеет к вам предложение, от которого никак невозможно отказаться.

– Пффф!

Парламентер тем временем, приотпущенный стражей, пал на колени и низко склонил голову. Факт исключительный для гордого лесного народа. Реле благосклонно взмахнула рукой: хорошо, послушаем оборванца.

Завороженный обстановкой, эльф как будто и забыл цель своего визита.

Кафедра главной залы заполнена снующими магистрами и мастеровыми. Веревочные передачи уходили к потолку и возвращались через стены. Блестящие сталью механизмы перегоняли жидкости и кислотные взвеси. Огромные грифельные доски заполнялись чертежами и формулами, а при нехватке места магистры продолжали записи на полу.

И звуки. Звуки шли отовсюду. От пыхтящих станков, от кипящих мерных колб, от шипящих проводами аккумуляторов и от спускающих пар котлов.

Как же это не было похоже на эльфийский тронный зал!

– О, прекрасная королева Тулурка, преклоняю колени перед вашей силой и умом, но...
– начал эльф, наконец, сконцентрировавшись. Было видно, как трудно ему дается подобное раболепство перед людьми.

– Наша принцесса, последняя из великого рода, ведущего начало от самой первой дриады, от великого семени, что приплыло из-за океана бурь. И она, надежда нашего народа, в настоящее время находится в заточении под вашей властью.

При этих словах эльф обождал немного, ожидая ответной реплики. Но Реле лишь нетерпеливо барабанила пальцами. Посланник начал раздражать ее.

Она была не королевой. Она была Ректором, а этот сан был много выше. Грязными крестьянами и заносчивыми легионами пусть занимается нищий Император. Ее воля распространяется над совсем другими материями...

Издавна власть Тулурка разделялась на официальную и фактическую.

Очень плохо, смертельно плохо для парламентера, что миледи вообще вспомнила о мальчишке Императоре. Тот намеренно разбил ей нос, ударив по лицу, и это каких-то пять лет назад во времена их общей юности.