Кукольник

Некин Андрей

– Твоя вещь, твоя.

Сильно испортилось выражение лица леди Нелль. Но она обещала свинопасу молчать, поэтому вежливая беседа орков продолжилась.

Обстановка шатра не была богатой. Черепа да кости и туша мелкого зверозубра, подвешенная на крюке рядом с булькающим котлом. Ферро когда-то пас свиней, Ху-Горх пасет овец, и поэтому они сразу почувствовали друг к другу искреннее расположение.

– Выпьем?
– бесхитростно спросил пастух, доставая сосуд, сшитый из овечьего желудка.

Ферро кивнул, понимая, что отказ попросту невозможен.

Многие орочьи традиции постепенно всплывали в его памяти. С другой стороны он не мог медлить, выполняя срочное поручение учителя, и потому перешел к делу сразу после второго глотка.

– Рур-Ху-Гррху. Знаешь его?

– Кто же не знает своего Рура. Могучий воин.

– Где он?

– Съели.

– Что?
– поперхнулся Ферро орочьим вином.

– Съели его. В одиночку бил великого Рах-Гора. Могучий воин. Ох, могучий. Не пропадать же подобной силе в земле? Вот и съели. Пусть другим оркам сила достанется... Я ногу съел, теперь буду быстро бегать.

Ху-Горх грустно поскреб в ноздре.

– Могучий воин и так нелепо помер. Колдовство-о!
– мудро протянул орк, и тутже подлил еще крепкого вина, сваренного шаманом.
– Великое горе постигло племя Ху. Ох, великое...

– Как помер?

– Споткнулся, голову о камень разбил. Три дня в лихорадке мучался... Бывает ли такое? Гррх!

Леди Нелль толкнула его в бок, видимо желая что-то сказать. Фер ответил своим толчком. Не положено женщине прерывать разговор двух воинов.

– Подеремся? На кулаках? Гррх!.. Вот и я что-то не хочу... говорю же горе, - тяжело вздохнул Ху-Горх.
– Еще выпьем?

И не дожидаясь ответа, достал второй сосуд пообъемистее.

– А кто стал новым Руром, Ху-Горх?

– Никто. Не было у него сыновей. Один только брат.

Ферро вскочил, по-боевому схватив меч. Он сдернул с шеи знак племени.

– Это камень Ху-Рарка, его брата... Умер он. Ох, великое горе для племени... Послал меня сообщить, что надо идти войной на гулей и прочую нечисть.

– Серьезное дело. Рргх! Да только без Рура разве войной пойдешь на кого?

Снова опечалилась рожа Ху-Горха. Целую луну шаманы решали кого поставить во главу южной орды. Махали трехцветным, шакальим хвостом и не находили правильного решения.

– Пойдем к костру что ли, Ху-Ферро. Споем песню. Может она принесет нам ответ?

Они вышли на просторы пустоши. Вольные просторы...

Ярко сверкала красным буркалом вторая луна. Отражалась в волнах набегавшего ручья. Сжигает она непокрытую кожу любого, кроме южных орков. Она то, вечно воинственная, вечно алая от ярости, и породила Орду Пустошей. К чему бы ей вредить собственным сыновьям?

Северных же орков явила на свет первая луна. Ядовито зеленая, молчаливая, сурово смотрящая в даль ледовитых снежных пустынь. Не ладят луны меж собой, и потому орки не могут найти примирения...

Вслед вышла леди Нелль, плотнее закутываясь в найденный плащ.

Орки племени Ху тоскливо запели-зарычали. Без слов и смысла, как

самые первые их предки. Вой разнесся далеко, тревожа сердца древних сил. Заухали в такт звери пустыни, подхватывая песню.

Даже Леди Нелль запела высоким эльфийским голосом. И орки в удивлении затихли. Уж больно красив был ее тон.

– Ух, хороша твоя вещь, - засмеялся Ху-Горх.
– Была бы моя, посадил бы в клетку и заставил бы петь дни и ночи напролет.

Красная луна скрылась за горизонтом.

– Знаешь, Ферро, - продолжил пастух, - я услышал ответ. Рргх! Иди к шаманам, они то придумают, что тебе делать...

Заснули орки под открытым небом, на сырой земле. Шатер племя Ху использовало исключительно на случай дождя.

***

За долгое время утро впервые выдалось ясным и чистым, точно глубокое, прозрачное озеро. Ветер отсутствовал. Щебетали рано проснувшиеся птицы, провожая взглядами темные ряды гулей. Осень утихла, временно уступив место недавно господствующему лету, и вместе с ней утихли звуки людей. Остались лишь звуки природные - шелест древесных листьев и тихое журчание тайных ключей. Редкий лес оживал вокруг Рейнгарда, разрастаясь занавесью свежей листвы, терпко пахнущими кустами и колосившимся лугом.

Так иногда случалось после использования высокой эльфийской магии.

Стормо уселся прямо на край порушенной каменной стены бастиона, оперевшись на бесполезный ствол мортиры. Щелкнул кремнием, подпаливая край курительной палочки. Рядом неодобрительно крякнул Тигль. Но какое теперь имеет значение здоровье легких, о Тигль?

С опаской подошел неизвестный воин, личный советник миледи Реле. Весь в перевязи, однако император мог поклясться, что он единственный, кто не получил и царапины во вчерашней жестокой сече.

– Не найдется ли у вас табачной палочки, милостивый император?

Император протянул тому вопрошаемое.

– Давно не видел настоящего императора. Совсем давно.

– Рад за тебя, - кисло кивнул в ответ Стормо.

Солнце засветило еще ярче, поднимаясь выше и выше, в небеса, где краски заиграли почти морской синевой. С запада катились куцые облака, подгоняемые океанским бризом. Теплый ветер ударил в хмурое лицо Ведущего легионы. Берег океана бурь был всего лишь в пятнадцати лигах к югу от Рейнгарда.

– А Кью-Рю знавал вашего предка, о император, - отчего-то сказал Рю.

– Уро Торрий был публичным человеком, так что...

– Нет, милорд. С вашим отцом не знаком. Увы. Я про того. Другого... Который в телегу черепа складывал и за собой возил. Дурацкая вообще привычка, не находите? Хотя имела эффект. Неплохой. Совсем неплохой.

– Горак Страшный?
– нахмурился Стормо еще больше.
– Горак жил пять столетий назад. В своем ли уме ты, воин?.. Хотя мне сообщали, ты, воин, мастер изрекать страннейшие из вещей.