Кульбиты крафта
Шрифт:
Показав рукой сначала на двустволку на полу, а потом на нож, я объяснил сонным Спутницам что тут произошло. Выслушав меня, они по-новому взглянули на стариков. Женщина уже пришла в себя, а мужчина поглаживал её по волосам, шепча что-то успокаивающее и бросая на меня ядовитые молнии из своих чёрных зрачков.
– Ходэ! Вы маньяки?
– спросила у него Маша.
– Или каннибалы? Бэса ми куло! Еды у вас на ужине было мало, решили пополнить нами свои припасы?
– Вы покойники. За нашего Адриена наш род вам отомстит, где бы вы ни были. Везде найдём!
– Он вам
– задал я вопрос.
– Сын, - почти выплюнул мне старик.
– Соболезную, - неискренне сказала Хася.
– Таки он сам виноват, связался с плохими людьми.
– Это были славные люди. Они хотели для моего народа только хорошего.
– Таки и пусть бы себе хотели, мы не совсем даже не против. Только не стоило слушать тех, кто начал проводить у вас обряды. Вы же католики?
Старуха торопливо вытащила крест и поцеловала его, отметая от себя любые наши сомнения.
– Мы из святой инквизиции, - неожиданно выдала Маша.
– Поведясь на лживые обещания бесов, ваши борцы за свободу предали род человеческий.
– Ты врёшь!
– воскликнул старик.
– Адриен был честным католиком, это всем известно. Не пропускал ни одной мессы.
Участвовать в религиозном диспуте мне было лень. Не богослов я ни разу. Но если этих корсиканцев не убедить, они так и продолжат свою вендетту. А мне ещё за нычкой возвращаться, к Юльке потом заглянуть, да и вообще жалко их. Нам то они ничего не сделают, но придётся же тогда пролить здесь море крови.
А как это они так быстро узнали, что мы убили их Адриена? Наверное, это тот сбежавший стрелок, что попал мне в горло, доложил. Так он, возможно, видел, как развеивается пеплом тело убитого заражённого. Спросив об этом старика, я увидел его недоверчивый взгляд. Проведя его к телефону, я заставил пообщаться со свидетелем, а после состоявшегося эмоционального диалога, отвёл обратно.
Выйдя с жёнами из комнаты, где старики начали шептаться между собой, я спустился вниз и сел за обеденный стол. Хася деловито пошуровала на кухне и вернулась оттуда с бутылкой вина и головкой козьего сыра. Завтракая по-корсикански, мы дождались, пока к нам спустятся хозяева.
– Мы решили, что возможно вы не врёте, - нехотя пробурчал глава семейства.
– Доминик видел то, о чём ты сказал. Но мы проверим его слова. Если они подтвердятся, кровавой мести между нами не будет. Особенно, если вы подтвердите, что из церкви.
– Не могу, - криво улыбнувшись, ответил я.
– У нас чёткие инструкции. Нас как бы не существует. Папа лично курирует наш орден, можете обратиться лично к нему.
– Мы попросим об этом нашего падре.
– Это пожалуйста. Сколько мы должны тебе за этот завтрак?
Корсиканец помялся, но цену не назвал. Лишь махнул устало рукой, мол бесплатно. Широко улыбнувшаяся Хася взяла со стола почти полную бутылку и спрятала себе в рюкзак.
– Мы пойдём, - сказал я, поднявшись из-за стола.
– В порту нас ждём катер. Нужно доложить епископу о том, что на Корсике больше нет бесов.
– Откуда они взялись?
– спросил корсиканец с интересом.
– Не было никогда этой напасти на нашей земле.
– Не знаю. Наверное, грехов стало много. По всей планете они. Только в России нет.
– Они же схизматики, еретики!
– Всё не так просто, как ты думаешь, -
– Содомиты там по улицам на парадах не ходят. Вот и думай, где больше ереси.
Старик, не нашедший что ответить подкованной в теологии зельеварше, развернулся и пошёл обратно на второй этаж. Мы же двинулись в порт. Хоть катер там нас и не ждал, но я что-нибудь придумаю. До границы соседнего икосаэдра не так уж и далеко. За час можно доплыть и без плавательных средств.
– --
Оказавшись дома, я оправил Машу с Хасей отмокать в Баню, а сам пошёл в Кабинет. Они там надолго, а мне требовалось подготовиться к возвращению на Корсику для того, чтобы забрать вещи из тайника. Как сообщил Смайл, Блокатор там прекратил своё деструктивное воздействие. Случилось это по закону подлости, лишь когда мы почти доплыли на утлой деревянной лодке, выкупленной у рыбака в Кальве, до границы икасаэдра.
Помывшись наскоро и смыв, наконец, белые разводы морской соли с кожи, которые появились там ещё вчера, так как горячей воды в тот вечер мне всё-таки не досталось, я переоделся в чистое. Без нас ничего криминального дома не случилось, и пока я грёб вёслами, Спутницы ушли на Фарм в Прованс.
Посмотрев на Интерфейс, я увидел их, уже добравшихся до типичной французской деревушки Валансоль, где к ним же потом присоединятся Хася и Маша. Прогресс не сильно изменил облик этого поселения. Так же как и сто лет назад мостовые покрыты бурым месивом, на котором уже начинают обозначаться протоптанные тропинки.
Крыши и тротуары, из-за майской жары, сухи. Под заборами сквозь гнилую прошлогоднюю траву пробивается нежная, молодая зелень. В канавах, весело журча и пенясь, бежит грязная вода, в которой не брезгают купаться солнечные лучи.
Щепочки, соломинки, фантики от конфет и жвачки быстро несутся по воде, кружатся и цепляются за грязную пену. Очень возможно, что из канавы попадут они в реку, из реки в море, из моря в океан. Делать мне там нечего, заражённый там был всего один.
Жёны ушли туда всем составом не столько для Фарма, сколько желая посетить расположенные там плантации лаванды. Зря! Сиреневый цвет и благоухание, который так нравится женщинам, появится там лишь в конце июля - начале августа, но пусть прогуляются. Только без меня.
Пройдя в Сени, я Прыгнул снова на Корсику, оказавшись в том же месте, где мы очутились вчера в начале Рейда. Но теперь я знал дорогу и не был отягощён двумя страдающими из-за жары, влажности и хитрожопости жёнами, так что темп взял гораздо более высокий, чем прошедшим днём.
Спустя уже час, я увидел остатки разгромленного лагеря, но, к сожалению, был тут не одинок. Помимо меня там шарилось ещё пять человек, судя по эмблемам на одежде, тоже борцы за независимость. Вот крысы! Наши трофеи собирают, а может ищут подтверждения слов партизана Доминика. Вряд ли что-то найдут, всё ценное мы припрятали, а пепел от Адриена давно развеялся.